По Делёзу и Гваттари, философия — это умение изобретать и вводить в общее употребление концепты. Каждый le concept — это уникальное авторское произведение, понятие, разворачиваемое до целой теории. Вербальная форма концепта не обязана быть оригинальной (как, например, неоригинален прославивший Бодрийяра «симулякр»). Словосочетание «интеллектуальный ресурс» тоже никем не запатентовано. Однако у него хорошие шансы стать кристаллизатором продуктивного смысла. Но ещё важнее, если интеллектуальный ресурс как таковой, без кавычек, действительно окажется вечным двигателем социального развития. Возможно, это единственная альтернатива перспективе глобальной катастрофы (различные сценарии которой, к сожалению, пока кажутся более реалистичными).

Корнев Вячеслав Вячеславович, доктор философских наук Август 2016 года

Эпилог

Эпилог

— Охота мало чем отличается от прогулки по лесу.

— Сходство есть, только охота всегда кончается кровью.

Когда меня спрашивают, с чего бы это психиатру рассуждать о социальных и общественно-политических процессах, об экономике и образовании, культуре и искусственном интеллекте, или, того хуже, о геополитике, мне всегда хочется пошутить…

Но я сдерживаюсь.

Вот уже почти тридцать лет я занимаюсь методологией мышления, то есть изучаю ту механику, посредством которой мы создаём наши представления о мире. И эти наши представления — это не просто ряды слов, а смыслы, то есть феномены и сущности, которые мы выкристаллизовываем в процессе своей интеллектуальной деятельности.

То, как именно политологи кристаллизуют своё знание — это их дело, как это делают экономисты — это их задача. Моя же цель в том, чтобы указать и тем, и другим на те феномены и сущности, которые они упускают, потому что находятся в рамках, границах своих профессиональных терминологий и нарративов.

В этих границах феномены и сущности, о которых я толкую, им просто не видны, потому что «границы моего (их. — А. К.) языка определяют границы моего (их. — А. К.) мира» (Л. Витгенштейн).

Однако же эти феномены и сущности я могу свидетельствовать из границ моего языка и мира, а они — эти феномены и сущности — влияют на то, чем заняты уважаемые мной коллеги из всего того перечня дисциплин, на предмет которых я, как кому-то кажется, в таких своих текстах посягаю.

Принимать кому-то это к сведению или нет — решать не мне. Но если я знаю о чём-то, что имеет значение для жизни людей, то я, уж прошу меня за это простить, оставляю за собой право высказываться.