Иначе говоря, перед нами интеллектуальная ловушка, представляющая практическую трудность для методологии мышления. Инерция и лень нашего мозга, о которых постоянно говорит Андрей Курпатов, после любой нечаянной встряски быстро возвращают наше мышление к привычным схемам и сцеплениям. Новое объясняется в терминах старого, неизвестное сводится к известному, мозговые синапсы идут проторённым маршрутом. Контакт с миром напоминает действия шопенгауэровской кошки, играющей с собственным хвостом как с предметом «объективной реальности».

То, что наивно принимается субъектом за приобщение к вещам, героическое преодоление естественного эгоцентризма, на деле лишь уплотняет защитный экран. Важно заметить, как нашим субъективным иллюзиям незаметно приписываются функции «объективных законов». На манер смехотворного закона «всемирной подлости» мы быстро и некритично находим «факты» и «причины», строим из этих самодельных кирпичиков координатные системы и даже «научные» пирамиды ценностей…

Дезавуирующим обстоятельством этой фиктивной онтологии является сама скорость осуществления интеллектуальной функции. Может ли познание неизвестной и грозной Реальности быть настолько быстрым и гладким — в темпе и с качеством современных строительных шабашек? Разве похоже на взаимодействие с объективным миром такое малозатратное и односложное ментальное конструирование? Я бы назвал это синдромом дурацкой радости узнавания — ведь так приятно и радостно находить что-то без усилий. А так бывает в ситуации, когда результат «анализа» полностью запрограммирован предпосылками. Как уточнил бы Хайдеггер, такой результат проброшен, определён искомым. Например, частенько мы поспешно заканчиваем фразу за собеседника, не дослушав и не поняв его, полагая, что мысль интуитивно понятна. Иногда потом выясняется, что речь шла совсем о другом, иногда в квазидиалоге сторонам уже неинтересно выяснять, что же происходило на самом деле. Важно только то, что скороспелая реакция на слова, действия, события внешнего мира обыкновенно приводит к мнимому и ложному их пониманию.

Переводя это рассуждение в терминологию Андрея Курпатова, нужно говорить о конкретных параметрах работы нашей интеллектуальной функции по конструированию интеллектуальных объектов. «Скорость доверия» — в данном случае доверия нашего мозга к полученным без особого труда, без траты сил и времени интеллектуальным продуктам — это один из критериев оценки. Пассивность и инерционность мышления преодолеваются тем, что автор этой книги в живом общении называет «подпиныванием» мозга. Поэтический принцип «не позволяй душе лениться» превращается в методологическую рекомендацию по намеренному озадачиванию, стимуляции и подстёгиванию собственного мышления. Если искать какой-то интегральный и руководящий пафос в книгах, лекциях, семинарах Андрея Курпатова, то лучше всего именно в этом — в борьбе за ясность и эффективность мышления. Мышления как инструмента познания, способа корректного решения задач различного уровня сложности.