Андрей «Вилли» Усов: «Были серьезные проблемы, на самом деле тиражирование подпольное каралось законом. Тираж был более 12 экземпляров, это уже преступление».

В Советском Союзе сажали за разное. Например, за изготовление слайдов с неразрешенных живописных работ или за изучение неопознанных летающих объектов. Теоретически могли посадить и рок-журналиста. Вот, например, прекрасная для них статья в Уголовном кодексе Российской Федерации – 162-я: «Занятие запрещенными видами индивидуальной трудовой деятельности, которая предполагает лишение свободы на срок до 4 лет». И хотя реально за это в Ленинграде никого не посадили, но все понимали, что ходят под сроком.

Олег Решетников: «Ходили слухи о том, что заходят на квартиру, обыскивают, изымают материалы, много такого печатного самиздата изымалось. Поэтому всё хранилось у меня в квартире, но меня никто не знает, а Миша Брук там пытается найти контакты».

Сергей Семенов: «У нас была самодостаточность, в общем-то этого и боялись все эти комсомольцы, которые пытались кого-то запугивать, отправлять куда-то там по отделениям милиции»

Осенью 1982 году главной Советского государство становится Юрий Андропов. Режим в стране ужесточается, в рамках усиления борьбы с инакомыслием начинается наступление на самиздат.

Артемий Троицкий: «Меня впервые вызвали в московский горком партии и попросили рассказать московскому горкому партии о том, что такое, вообще говоря, рок-музыка. Я им сказал, что всё с ней в порядке, но чувствую, что мне не очень поверили».

Однако волна репрессий начала 80-х была последней, на которую оказался способен уже очень уставший режим.

Масштабы рок-движения постепенно расширяются. В 1982-м член Союза писателей Александр Житинский начинает писать в журнале «Аврора» заметки о рок-музыке.