Николай Николаевич Тиходеев психологических трудностей, связанных с испытанием «понедельником», не переживал: его субботы и воскресенья были похожи на понедельники, вторники и другие дни недели, хотя по выходным он в лабораторию не ходил, а работал дома. Иногда, правда, жене удавалось увезти его на дачу, где, по идее, он должен был «отдыхать от умственного труда, занимаясь физическим». На деле же, вяло копаясь в огороде, Николай Николаевич мучился ужасно, тоскуя без своего кабинета, своих книг, бумаг и дел, оставленных в Ленинграде. Отдыхать толком он вообще не умел. Выкраивал для работы любой свободный часок, не пренебрегая даже минутами в ожидании ужина, пока грелся на кухне чайник.

— Что ж это ты, и на работе работаешь, и дома работаешь, поберег бы себя, — говорила мать, заглядывая в кабинет сына.

— Это, мама, я отдыхаю от дневной нервотрепки.

— Сидишь за чистым столом, ни книг, ни справочников нет… Из головы, что ли, все пишешь? — не успокаивалась Екатерина Петровна.

— Хороший бы я был ученый, если б ничего не мог написать из головы, — посмеивался Николай Николаевич.

Домашние к такому режиму главы семейства постепенно привыкли, смирились и старались его не нарушать. Единственное время, когда ему категорически запрещалось работать — отпуск. Он уезжал с женой и сыном путешествовать, отсыпался наконец за весь прошлый и будущий год, читал беллетристику, ходил в кино и позволял себе ни о чем не думать.

В понедельник Николай Николаевич вышел из дому в начале девятого, как обычно. Общественного транспорта он не любил и предпочитал ходить на работу пешком, благо от дома на проспекте Энгельса до лаборатории на Науке по нынешним понятиям — рукой подать. Схема обычного маршрута напоминала треугольник: дом, лаборатория и Политехнический институт, где Тиходеев читал лекции. Хорошо бы, конечно, побродить как-нибудь по Университетской набережной или по Петроградской стороне, и чтоб спокойно, не спеша, без цели, но времени не хватало и приходилось отодвигать идиллическую прогулку в необозримое будущее. «Чем дольше живешь, тем более безнадежным становится цейтнот», — размышлял Николай Николаевич, с удовольствием вдыхая холодный воздух утра. В голову пришла распространенная шутка: «Хочешь, чтоб сутки были на час длиннее, вставай на час раньше». В этом смысле Любищев был человеком уникальным, гением целесообразности!

Ученый-биолог А. А. Любищев служил для Николая Николаевича примером организации времени и научной работы. Этот человек успел сделать невероятно много для простого смертного путем буквально бухгалтерского, поминутного учета и контроля времени. Когда в его кабинет заходили жена или сын, то в гроссбухе Любищева тотчас появлялась запись: «Разговор с сыном — 6 мин.» У Тиходеева так не получалось.