Аркадий Аверченко умел талантливо писать рассказы, но не видел страданий народа в эпоху царизма. «В поэме о голодном человеке» он описывает представителей бывшей буржуазии, которые за пустым столом бедной России сладострастно вспоминают о том, как приятно проводили время в ресторане у «Альбера», вкушая навагу, фритт и бифштекс по-гамбургски в царской России.
Один из неназванных героев мечтательно провозглашает:
«– А знаешь, если бы Троцкий дал мне кусочек жареного поросенка с кашей – такой, знаешь, маленький кусочек, – я бы не отрезывал Троцкому уха, не топтал бы его ногами! Я бы простил ему...»
Автору невдомёк, что революция совершалась народом именно против тех, кто проедал в ресторанах деньги, полученные на труде миллионов тех, кто не мог и думать о таком благополучии.
Нет, он думал о рабочем человеке, но представлял себе его в образе Пантелея Гымзина, который не знал, куда ему деть два рубля с полтиной, полученные от «подлого, гнусного хозяина-кровопийцы» за 9 часов работы. Полтора рубля он потратил на подмётки, который дал ему знакомый сапожник, а на оставшийся рупь-целковый пошёл и купил «полфунта ветчины, коробочку шпрот, булку французскую, полбутылки водки, бутылку пива и десяток папирос – так разошелся, что от всех капиталов только четыре копейки и осталось».
С большим чувством сарказма Аверченко пишет затем:
«И когда уселся бедняга Пантелей за свой убогий ужин – так ему тяжко сделалось, так обидно, что чуть не заплакал. – За что же, за что?.. – шептали его дрожащие губы. – Почему богачи и эксплуататоры пьют шампанское, ликеры, едят рябчиков и ананасы, а я, кроме простой очищенной, да консервов, да ветчины – света Божьего не вижу… О, если бы только мы, рабочий класс, завоевали себе свободу! – То-то бы мы пожили по-человечески!»
«