Не могли не побывать в Эрмитаже. Я здесь оказался впервые, и сказать, что поразился, значит не сказать ничего. Не поражен, а сражен. Столько великих произведений, знакомых по иллюстрациям, а тут – смотри, любуйся. Не получается, однако. Гениальное – штучно. В чрезмерном обилии даже самое прекрасное становится обыденным.

В том же греческом зале вначале смотришь прекрасные скульптуры сверху вниз внимательно и дотошно. Потом, не успевая за группой, только верх, то есть головы, потом только низ, то есть подписи на постаменте с беглым взглядом вверх, от которого в памяти не остается ровным счетом ничего. Это первое, возникшее в залах Зимнего дворца, соображение.

Второе – еще более печальное. Эрмитаж – собрание зарубежного искусства, исключительное по количеству и качеству собрание шедевров средневековой европейской живописи. Огромные полотна, ярчайшие краски, одна беда – не всегда и даже чаще всего неясен смысл. Картины в подавляющем большинстве – на основе религиозных мифов и легенд. А у нас какие религиозные познания? Мы только что зачет сдали по атеизму как науке. Обокрала нас советская власть, обокрала несколько поколений в познании основ общечеловеческой культуры, базирующейся на религиозных канонах и сюжетах.

И третье соображение. К посещению подобных музеев готовиться надо. И готовиться тщательно, знакомясь с имеющимися каталогами, альбомами, путеводителями. Тогда будешь искать и находить то, что уже поразило тебя и увлекло.

Наконец, последнее. Для себя сделал однозначный вывод: собрания наподобие Эрмитажа не для экскурсий, тем более однодневных, разовых. И пообещал себе приехать летом и побродить тут в одиночку.

Нам повезло в другом. Ребята из горкома комсомола спросили:

– Хотите побывать в подвалах Эрмитажа? Конкретно в Алмазном фонде?

– Разумеется, – загалдели мы.

Для массового посещения Алмазный фонд тогда был закрыт, но нам организовали такую экскурсию. Она и осталась в памяти.

В гулком обширном вестибюле нас, плотно сгруппировав, обули в войлочные шлепанцы и повели вереницей, строго один за другим, глубоко вниз. Фотографировать, разумеется, запрещено. Самые ранние экспонаты, датированные четвертым веком до нашей эры – золотые украшения из майкопского кургана. Все они принадлежность вождя кочевников и его жен, погребенных с ним.

– Как живыми?

– Может, и живыми, – вяло отвечает экскурсовод.

Фонд – это маленькие комнаты, не залы. Стены обиты темным. Свет слабый и тусклый, но ярко освещены стенды. В темноте экспонаты смотрятся четко, рельефно, невзирая на миниатюрность некоторых. Вот бычок около 10-15 сантиметров из того же кургана.