Но они ребята, хоть и отстающие в русском, неглупые и понимают, что продержу я их час-полтора, не больше. Самому надо еще домой заскочить, чтобы пообедать наскоро.

Все свободное время отдавал краеведческому кружку и сбору материалов по истории Бурмакина и окрестностей, благо были еще живы свидетели богатого на события дореволюционного прошлого. В частности, очень интересными оказались встречи с потомком одного из крупных артельщиков Сазонова. Каждая встреча с ним преподносила новые открытия. Сама обстановка дома, во многом сохранившаяся с прежних времен, располагала к беседам углубленным, неспешным. Это и черная горка с разнокалиберной посудой старого кузнецовского фарфора, всякие непривычные изогнутые щипчики для колки сахара, которые хозяин, как мне казалось, специально выставлял к чаше с кусковым сахаром, темной бронзы шандалы со свечами, искусной работы серебряные столовые приборы и, конечно же, всевозможной формы кувшины, графины и графинчики. Всё напоминало о былом благополучии этого дома.

Я делился с ребятами полученными знаниями. Надо было видеть их широко раскрытые глаза, их гордость за родное село, их увлеченность историей и стремление углубиться в неё.

Но подходил к концу учебный год и время моей работы здесь. Я очень любил своих стариков, я узнал и принял родным село, мне было очень комфортно в школе. Тем не менее, не сомневался: мое будущее в журналистике.

И, конечно, исподволь стал готовить к тому директора школы. Галина Ивановна, разумеется, помнила о моем заявлении в самом начале: три учебных года, и ни дня дольше. Помнить-то помнила, но верить не хотела. Уж как уговаривала остаться! Какие шаги не предпринимала! Вспоминаю и чувствую неловкость, вроде как обманул, не оправдал надежд.

Рядом с деревянной голубой чайной до моего приезда сюда стоял двухэтажный старой кирпичной кладки дом в шесть окон по лицевой стороне. С обвалившейся местами штукатуркой, черными провалами окон, прорехами в крыше. Такой дом в центре села не красил его. Равно, как и огромный заброшенный храм напротив. Пока работал тут, дом усилиями сельсовета и особенно завода полностью отреставрировали, сохранив и прежнюю планировку, и лепнину на потолках, и плиточную облицовку печей. Туда и привела Галина Ивановна еще в марте 1965 года как бы на экскурсию. Осмотрели первый этаж, простенький, без изысков (прежний магазин хозяина дома, кажется, все того же Сазонова). Поднялись на второй. Совсем другое дело. И потолки выше, и печи краше, и лепнина обильнее. Этаж делился на две части: в четыре окна и в два окна по фасаду. В первой – три комнаты метров на шестьдесят, в другой две – метров на сорок.