Ранним утром следующего дня я и Энн заселились в гостиницу «Украина» и отправились к ближайшей станции метро «Киевская», где сели на поезд до станции «Парк культуры». Именно у этого парка собиралась демонстрация. На воскресенье были запланированы две демонстрации, обе созванные национальным демократическим фронтом, коалицией оппозиционных групп, стремящихся к избирательному единству на предстоящих выборах 4 марта. Демонстрация в парке Горького, которую организаторы назвали «митингом», была южной группой участников. Одновременная «встреча» должна была состояться на севере Москвы в одно и то же время. По окончании выступлений организаторы планировали, что два митинга пройдут маршем к центру города, где они объединят свои силы.

Символизм даты, выбранной для демонстрации, не ускользнул от внимания тех, кто знаком с российской историей, — по старому григорианскому календарю 25 февраля было третьим и последним днем массовых протестов в Санкт-Петербурге, которые привели к краху правления царя Николая II. 26 февраля армия была выведена на улицы для подавления беспорядков, прежде чем в итоге перейти на сторону революционеров. Возможно, среди нынешних демонстрантов были такие, кто надеялся, что история повторится. По характеру их реакции было ясно, что по крайней мере некоторые из советских властей опасались, что это произойдет.

Наши советские сопровождающие предупредили нас, что в этой демонстрации может быть более миллиона участников, но, судя по пассажиропотоку в поезде до парка Горького, где была видна лишь горстка людей со свернутыми транспарантами, фактическая посещаемость должна была быть намного меньше. Действительно, Энн и я были поражены разницей в численности демонстрантов и советских сил безопасности, развернутых для их сдерживания. Буквально как только мы с Энн вышли из метро, то оказались в настоящем море полиции и военнослужащих Министерства внутренних дел, все в защитном снаряжении. В каждом квартале были сформированы роты ОМОНа численностью 150–200 человек, еще сотни разместились в самом парке Горького, где службы безопасности оборудовали командный пункт. Вокруг толпились десятки сотрудников службы безопасности в штатском, а на прилегающих улицах были заранее расставлены машины скорой помощи и «автозаки».

Около 10:30 утра начали прибывать первые демонстранты, состоящие в основном из молодых организаторов и пожилых женщин. Всего две недели назад, 7 февраля, Центральный комитет Коммунистической партии после бурного трехдневного заседания проголосовал за отказ от руководящей роли, предписанной ему статьей VI Советской Конституции 1977 года, которая предоставляла КПСС монополию на политическую систему. Это было частью генерального плана Михаила Горбачева по переходу Советского Союза от однопартийной системы к такой, где сильная исполнительная власть руководила демократическими институтами, состоящими из нескольких различных политических партий. (Это также было целью Андрея Сахарова, когда он попытался выступить на Съезде народных депутатов 12 декабря 1989 года, но был остановлен Горбачевым. Серьезные изменения в советской политике, по-видимому, могли произойти только по графику Горбачева.)