Многие из присутствующих, казалось, потеряли веру в способность и готовность «системы» осуществить необходимые изменения. Как отметил Евгений Шумилов, сопредседатель Движения за демократию, «проблема не в одной одиозной личности и даже не в дюжине из них. Они могут заменить ржавые винты и колеса на нашем громоздком локомотиве, который якобы собирается сделать остановку в коммуне, но даже с новыми деталями мы не достигнем этого яркого сияния и через 100 лет. Нам нужно заменить весь локомотив».

«Локомотив» был всеобъемлющим. Шумилов и ему подобные устали от Михаила Горбачева, высмеивая перестройку как «псевдонаучную идеологическую доктрину». Присутствовавшая толпа была явно согласна; они потеряли веру в Коммунистическую партию, представителей которой заглушали свистом и улюлюканьем, когда они пытались обратиться к участникам митинга.

Выборы — мнимая цель митинга — сами по себе были подозрительными. Более 200 должностных лиц Коммунистической партии были выдвинуты «системой» для борьбы за 200 мест в Удмуртском Совете. Требования об отставке всего удмуртского партийного аппарата были выдвинуты организаторами с одобрения большинства присутствующих.

Выборы, назначенные на 4 марта, вырисовывались на горизонте, и эмоции были на пределе. Как заметил корреспондент «Удмуртской правды», «улицы — не лучшее место для принятия взвешенных решений».

24 февраля я отправился в Москву вместе с Энн Мортенсон, переводчицей HTSC, для еженедельной поездки по связям с посольством. Наши советские сопровождающие предупредили нас о том, что в воскресенье, 25 февраля, мы не должны находиться где-либо, кроме нашего гостиничного номера или посольства США. «Если вам нужно выйти, — сказали они нам, — держитесь окраин города. Но прежде всего избегайте центра. Там будет демонстрация, и националисты и радикалы планируют устроить беспорядки. Возможно насилие».

Как и многие инспекторы, увлеченные советскими делами, мы с Энн отслеживали политическую ситуацию в Советском Союзе и были осведомлены о запланированной демонстрации, о которой нас предупреждали наши сопровождающие, и о возможности насилия. Мы наблюдали, как местные власти Воткинска предупреждали о подобных беспорядках в Ижевске неделей ранее, но демонстрации прошли мирно. Мы с Энн обсуждали московскую демонстрацию, и мы согласились с тем, что хотим занять места в первом ряду на шоу. Я поблагодарил наших советских сопровождающих за их беспокойство по поводу нашей безопасности и сказал, что мы со всей внимательностью отнесемся к их предостережениям, когда будем находиться в Москве.