А вот сейчас вглядываюсь в его фотографию, которую видела столько раз, в кителе и с орденами, всматриваюсь в его глаза – и вижу совсем другого человека – решительного и сильного, который мог принять важное решение и добиться его выполнения. Смелого человека вижу перед собой. Будто нового для меня и почти незнакомого.

Феодосий Мефодьевич Ткаченко родился на Украине (там же, где и моя бабушка – Наталья Ефимовна Ткаченко) на станции Пятихатки Екатеринославской железной дороги Днепропетровской области в семье рабочего железнодорожника – составителя поездов. В семье было «семь душ детей», и уже в 14 лет, закончив 2-х классное железнодорожное училище, он начал работать сначала наклейщиком вагонов, а потом с 16 лет техническим конторщиком… Ему очень хотелось учиться. Но всё складывалось трудно…

Даже значительно позднее после всех курсов повышения квалификации, когда дедушка добился, чтобы его командировали во всесоюзную Академию железнодорожного транспорта в Ленинграде в марте 1934 года, – уже в июле 1935, по приказу Наркома путей сообщений Л. М. Кагановича, он был отозван с учёбы и назначен начальником железнодорожного отделения Лихая Юго-Восточной дороги. Прошло ещё три года работы, и в начале 1938 года он стал начальником Юго-Восточной железной дороги.

Так вся семья дедушки – моя бабушка, моя мама и её брат (мой дядя, Владимир Феодосьевич Ткаченко) – встретили военный 1941 год в Воронеже. И до августа 1942 года, когда наши войска временно оставили город, дедушка руководил Юго-Восточной дорогой.

Только сейчас ко мне приходит понимание той громадной роли, которую играли во время войны железные дороги страны. Только сейчас другими глазами вглядываюсь я в кадры военной хроники: эшелоны с войсками, вооружением и боеприпасами шли на запад, в обратную сторону двигались поезда с эвакуируемыми людьми и ранеными, целые заводы (предприятия) эвакуировали на восток. И поток этот только нарастал и не должен был останавливаться.

Наперегонки с воздушной смертью работали во время войны железнодорожники. Немецкие самолёты кружили над железными артериями и безжалостно расстреливали свою добычу. Многие железнодорожники погибли, спасая составы, до конца исполняя свой долг.

Ставки были очень высоки – и любой просчёт, маленькая ошибка, медлительность могли привести к величайшим трагедиям. Смерть и разгром были ценой любой оплошности в работе железнодорожного транспорта.

Позже Феодосий Мефодьевич так вспоминал об этом времени: «Наступил период, когда дорога наша почти что остановилась и начала сдерживать приём поездов от соседних дорог (все узлы, промежуточные станции и даже некоторые перегоны были забиты поездами). А обстановка на фронте требовала, чтобы дорога эвакопоездам была открыта, и НКПС, и Наркомпуть лично требуют любой ценой, любыми мерами открыть приём поездов с юго-запада… Я взял на себя ответственность очень рискованную, как говорят на Украине – «либо пан, либо пропал». Что мы тогда сделали: закрыли движение