Теперь – что означает всё это на практике. Будем использовать самый что ни на есть простой и брутальный язык, так проще.

Суверенитет, то есть независимость государств, нарушается сплошь и рядом. Нарушения могут быть разного уровня – начиная от «вмешательства в дела другого государства» и кончая его завоеванием. Теперь: что меняется для государства, если оно признанное? То, что в случае нарушения его суверенитета каким-нибудь нахалом все остальные государства (точнее, их правительства) обязаны как минимум выразить по этому поводу неудовольствие. Государство же, чей суверенитет нарушается, имеет право защищаться всеми средствами, в том числе военными. А также искать помощи на стороне, причём где угодно.

Эти три подразумеваемых права: право на самозащиту, право на поиск союзников и право на моральную поддержку – являются важнейшими в понятии «признания».

Соответственно, отказ от признания заключается в отказе от признания этих прав: непризнанное государство не имеет права защищаться, не имеет права искать защиту, и не имеет права даже на сочувствие, во всяком случае – со стороны официальных лиц.

Впрочем, тут есть нюансы. Обычно различают признание «де-факто» и «де- юре». Разница между ними та, что признание «де-факто» не предполагает установления дипломатических отношений, но уже позволяет заключать с государством договора и соглашения (правда, не всякие). Признание «де-юре» называют ещё «окончательным»: предполагается, что признание «де-факто» в случае чего легко взять назад, а «де-юре» – уже нет, ибо признание «де-юре» обычно предполагает обмен посольствами и прочую долгосрочную дипломатическую бижутерию.

На самом деле, конечно, «де-факто» и «де-юре» – всего лишь две ступеньки довольно длинной лестницы. На самых нижних её ступенях – ниже «де- факто» – располагаются разного рода частичные, неполные, сквозьзубные признания каких-то людей – как правило, борющихся за власть – «стороной конфликта», «лидерами повстанцев», «традиционными авторитетами» и т. п. Все эти эвфемизмы сводятся к одному: есть люди, с которыми надо как-то разговаривать и договариваться (ну хотя бы об обмене пленными, если это «ихние сукины дети», или о помощи, если договариваться надо с «нашими сукиными детьми»), однако признавать их за Высокую Договаривающуюся Сторону не хочется или не можется. Разумеется, такое «признание» крайне непрочно, но это всё же больше чем ничего (не говорим «лучше»).

Если же рассуждать с точки зрения прав признанности, то получается такая картина. Признание ниже «де факто» означает, что признаваемым может открыто оказываться моральная поддержка (например, в прессе), а неофициально – оказываться кое-какая помощь (уровень которой зависит всё от того же уровня признания). Типичным примером признания такого уровня является, например, отношение Запада к чеченским сепаратистам: широкая моральная поддержка (осуществляемая, однако, в основном частными лицами, хотя и с одобрения западных правительств), плюс осторожная помощь. Кстати, куда более высокий градус имело признание Западом афганских моджахедов: здесь речь заходила даже о «законном правительстве Афганистана».