Похоже, что именно поэтому колониальную эпоху – самую блестящую в истории Запада, заложившую основы его могущества, сделавшую Европу абсолютным мировым лидером – Россия даже не проспала, а променжевала. Огромная страна, полная сил, сидела, скорчившись, в мёрзлом углу, пока народы Европы ковали своё будущее в тропиках, под огромными южными звёздами. Российские же властители боялись и глаза поднять на чудесные земли Юга. «Не надо нам, не надо ни злата, не серебра, ни каучука, ни шоколада, ни обезьян, ни попугаев, ни рабов».

Кстати о рабах. Сейчас Россия может гордиться, что русские цари не держали в рабстве ни один «чужой» народ. Однако с точки зрения государственной пользы, на которую так любят ссылаться разного рода «имперцы», завоз рабов в Россию было бы выгодным делом. Например, освоение Сибири и Дальнего Востока примерно теми же методами, которые применялись в США или Великобритании, шло бы куда быстрее. Тем не менее чёрных рабов в России не было. Завезли, правда, прадеда Пушкина – и то не в качестве раба, а в качестве хозяина русских рабов… Впрочем, возможно, российские власти опасались, что теплолюбивые чернокожие повымерзнут. Но в рабство можно было бы обращать и местное население – что, повторяем, вполне соответствовало тогдашним европейским нравам. Однако нет: с местными племенами обращались далеко не самым лучшим образом, но вот покупали и продавали только русских крестьян [165]. Более того, на Урале, в Сибири и тем более Дальнем Востоке, люди были свободнее, чем в Центральной России: там не было крепостного права [166]. Напоминаем, что в Европе всё было наоборот – именно на новоосвоенных территориях широко применялось рабство, причём рабами были прежде всего туземцы… Но русским ни в коем случае нельзя было давать повод почувствовать себя господами над иными народами – наоборот, русские всегда должны были склоняться перед любыми чужаками, а господствовать разве что над другими русскими. Русскому помещику дозволено было иметь русских крепостных, нерусскому – тем более, но вот чтобы русский господствовал над нерусскими, пусть даже над самыми убогими и примитивными – этого было «нельзя давать и понюхать». «Чтобы и прецедента такого не случалось».

При этом желание и способность господствовать у русских были. Позволю себе только одну цитату.

Нередкими становились случаи захвата не только земли, но и скота, что приводило к вытеснению казахов на новые места или даже за пределы Российской империи. «Обмануть киргиза, подстрелить его – самое обыкновенное для переселенца дело», – писал будущий известный историк Е. Шмурло. Русские крестьяне, признавал Г. К. Гинс [чиновник Переселенческого управления], часто относятся к казахам с высокомерием и даже с жестокостью. «Это презрение доходит иногда до полного отрицания в киргизах человеческой личности. Бывают на этой почве случаи бесчеловечной и бессмысленной жестокости: крестьяне безжалостно убивают киргизов и не чувствуют угрызений совести. …Русские мужики, заражаясь духом завоевателей, нередко теряют здесь своё исконное добродушие, а с ним и ту детскую добродушную улыбку, которую так любил Л. Н. Толстой… Они заражаются столь распространённой на окраинах с полудиким населением жаждой наживы, привыкают к эксплуатации, отвыкают от гостеприимства, – о ни часто делаются неузнаваемы»[167].