Ахматова шлифовала легенду о «бабке-татарке» всю жизнь. Например, в записной книжке 1963 года она набрасывала уже такие подробности: «(Дед) Чингиз-хан. Дед Ахмат. Его смерть. Русский убийца. Крестный ход из Сретенского монастыря в честь этого дня. Конец ига». То есть мифическая бабушка уже стала не просто княжной, а благородной чингизидкой, дед которой был убит русским (интересная, кстати, деталь) [187]. Если бы судьба отвела поэтессе больше времени, то, скорее всего, и мифический «Ахмат» удостоился бы стихотворения, а то и поэмы.

Противоположный, но в чём-то схожий пример «демонстративной нерусскости», на сей раз даже вненациональной – Даниил Хармс. Опять же, многие считают его «то ли немцем, то ли евреем». На самом деле основатель русского абсурдизма был коренной русак, сын Ивана Павловича Ювачёва, коренного петербуржца, происходившего из семейства придворного полотёра в Зимнем дворце (была такая профессия), пошедшего по морской части и ставшего флотским офицером, повязанного по делу народовольцев, а потом ставшего религиозным философом. Мама у него носила фамилию Колюбакина и заведовала приютом для бывших «политических». Но псевдоним себе Хармс подобрал специально, чтобы он не походил на русскую фамилию. Не то чтобы даже из русофобии – просто ему так казалось интереснее.

Отдельная тема – люди, которым приписывают нерусское происхождение задним числом. Возьмём того же Менделеева, которого с упорством, достойным лучшего применения, записывают «в евреи» – на основании «нерусской фамилии» (что не мешает тем же людям обвинять ученого в антисемитизме). Те же рассуждения я слышал об академике Шафаревиче и даже почвенном писателе из архангельской деревни Фёдоре Абрамове: «откуда-то ведь там взялся Абрам» [188]. Такие же приписки охотно делают не только евреи, но и все остальные народы: приятно ведь считать «своим» какогонибудь известного человека. Русские же, увы, довольно часто верят в подобное, поскольку их приучили думать, что всё хорошее – не русское и русским не принадлежит.

Можно приводить и другие примеры. Покамест констатируем: представление о том, что все или почти все великие люди в России – инородцы или метисы, не соответствует действительности. Причём не соответствует даже в той части «списка кумиров», которая обычно предъявляется для доказательства соответствующего тезиса.

Теперь скажем несколько слов о самом списке «деятелей русской культуры». Если внимательно посмотреть, как этот список формируется, то можно заметить – люди, имеющие нерусские корни (или хотя бы декларирующие наличие у себя таковых) почему-то получают фору в известности. Напротив, чистокровность идёт русским в минус.