Следовательно, если с подобным человеком и возможно сотрудничать в какой-то области – то лишь в области «легального национализма». По крайней мере, тем, кто считает себя националистом. И точка. Участвовать в других его «проектах» – одна недопустимая для националистов крайность, а испытывать к нему мистическое отвращение, используя блатную логику «зашкваривания» – крайность другая.

Впрочем, повторимся: никто не заставляет. Но позиция националиста как человека, который пойдёт куда угодно, чтобы сказать одни и те же слова и бороться за одно и то же дело – вполне приемлема и достойна уважения. Пошёл бы и в Кремль, да вот беда: там такого слушать не захотят, а если и выслушают, лучше никому от этого не станет. Опыт «Русского проекта» «Единой России» лишь подтвердил этот тезис – пользу из него для себя извлекли разве что сами участники проекта, а партия осталась к их рекомендациям глухой и безучастной.

Следовательно, само по себе «обвинение в связях с Белковским» может иметь силу только в одном случае: если и обвинитель, и обвиняемый безоговорочно принимают логику «зашкваривания». Если же этого нет, то придётся копать уже чуточку поглубже – доказывать, что имели место не просто «связи с Белковским», а поддержка «оранжевого проекта», и так далее, и тому подобное.

«Он дал вам денег?» – «Да, и что с того?» – «А что он потребовал в обмен?» – «Всего лишь письменное изложение моей точки зрения, которую я готов излагать всегда, перед всеми, в неизменном виде и притом совершенно бесплатно». Всё. Занавес.

Вот если деньги даются под какое-то конкретное дело – тут уже надо думать, кто больше с этого выиграет: заказчик ли, сам ли националист, или же русское дело.

И только в последнем случае не стоит отказываться. Да и то – не семь, а семьдесят раз отмерив. В двух других – как говорится, отказываться не только можно, но и нужно. Особенно, если за частным выигрышем для самого националиста окажется крупный проигрыш для русского дела, что может проявиться не сразу, а, скажем, через пару лет.

«Бездеятельность и позёрство». Как раз такими обвинениями легче всего кидаться и от них же легче всего отмахиваться. Каждый соратник – человек с известной историей слов и дел, так что составить представление о нём труда не стоит. Если кто-то обвиняет другого соратника в «бездеятельности и позёрстве», то он одновременно должен доказать две вещи:

1) что данный соратник бездействовал, когда мог действовать на своём участке фронта (пример заведомо облыжного обвинения – «Правый публицист, говоришь? А где твои белые шнурки?!»);