С другой стороны, обнажёнка вызывает беснование феминисток, которые будут обвинять авторов в «объективировании женского тела» и прочих новоизобретённых грехах. В «эпоху Me Too [229]» подобные обвинения превратились в реальную и страшную угрозу. Однако фильм, в котором вообще нет женщин или они играют слишком незначительную роль тоже вызовет беснование феминисток – его будут крыть последними словами за принижение роли женщин в обществе. Так что хочешь не хочешь, а кино нужно снимать такое, чтобы а) там были женщины, б) они доминировали над мужчинами во всех отношениях (включая физическую силу), и так далее.

То же самое касается и расового вопроса. В современном мире быть белым – не то чтобы преступление, но довольно существенная провинность. Которую нужно бесконечно искупать бесконечным принесением бесконечных жертв. В частности – в любом фильме должны быть мулаты и чернокожие, причём на самых зрелищных, самых выгодных позициях. Если вы снимаете фильм про Жанну д’Арк или Ричарда Львиное Сердце – извольте сделать их чёрными. Это глупо? Ещё глупее снять хороший фильм и получить обвинение в расизме.

– 4 —

Но вернёмся к гендерной тематике. Поскольку все мужчины сволочи (эта нехитрая мысль стала теперь официальной идеологией, так как феминизм и есть официальная идеология Запада), то и все мужские качества, которыми раньше восхищались, перестали быть модными. Появилось понятие «токсичная маскулинность» – что переводится как «мужчина не должен быть мужчиной ни в чём». В частности, прошёл век героических образов на экране. Нынешний герой может быть только жертвой, его добродетели – д обродетели жертвы. Ковбои и самураи должны уступить место гомосексуалистам, страдающим подросткам и инвалидам, желательно и физическим, и психическим (то есть изуродованным психам).

Кстати об этом. Педерасты и транссексуалы тоже должны присутствовать в кино, и очень желательно – в качестве жертв: слишком наглый и победительный педераст может оттолкнуть аудиторию, уже привыкшей к тому, что хорошие – обязательно жертвы (хоть в чём-то).

– 5 —

Наконец, последнее. В современной культуре осталось всего два образа мирового зла, привязанные к конкретным народам и государствам. Прежде всего, это русские – поскольку они всегда, всю свою историю исполняют роль мерзкого пугала для непорочного Запада. На втором месте ещё недавно были арабы, но сейчас их уже нельзя беспокоить – так как ислам стал абсолютной святыней, малейшее неуважение ислама карается. Их место отдано китайцам: этих демонизировать можно. При этом роли распределены так, что русские способны только на тупое зверство, а вот от китайцев ждут хитрости, коварства и всяких высокотехнологических штучек.