В штабе начальник строительного участка военинженер второго ранга Меренков распорядился:
«– Сегодня в ночь, батенька мой, – прервал он, наконец, молчание, – часа в три или четыре Германия начнет войну. Приказываю: в целях дезориентации противника бетонному заводу вхолостую, а камнедробилкам с полной нагрузкой работать непрерывно до открытия огня немцев, пусть слушают. Далее. Собрать в батальоне все мешки, а если не хватит, то и матрасовки, набить их песком. Кроме того, оборудовать для боя амбразуры наиболее готовых сооружений, расчистив от кустов и леса сектора обстрела. Готовность – восемнадцать ноль-ноль. Докладывать – мне. Должен прибыть пулеметный батальон и принять готовые точки. Но пока его нет, а есть только представители батальона, сдавайте им точки по мере готовности амбразур и расчистки секторов обстрела. Маскировочные заборы на точках снять только с наступлением темноты»297.
«–
Повторю – это произошло рано утром, на рассвете 21 июня 1941 года. Полная боевая готовность частей и подразделений УНС-89 назначалась на 18 часов 21 июня.
Полная боевая готовность частей и подразделений УНС-89 назначалась на 18 часов 21 июня.Это свидетельство столь необычно, что есть необходимость подтвердить его другими подобными фактами. Ведь слова какого-то сапера идут против авторитета генералов с маршалами и легиона историков, которые десятилетиями внушали читателям, что сообщение о возможном нападении Германии было отправлено в войска только в ночь на 22 июня. Может, правда этот ветеран за давностью лет действительно чего-то напутал?