Все ведение заводского дела было в руках маточника и наездника. Сам Афанасьев посещал завод довольно редко. Даже когда его семья лето проводила на хуторе, он обычно оставался в Тамбове. Главным ответственным лицом был в заводе управляющий – кажется, дальний родственник первой жены Афанасьева. Он лошадей не любил, но, будучи человеком аккуратным и преданным хозяину, старался вникать в дело. Впрочем, он был так обременен хозяйством, конторой, разъездами и прочим (все это лежало на нем, а штат служащих на хуторе был очень ограничен), что едва ли мог уделять много времени заводу. Самое большее, что он делал, это разок в день проходил по конюшне, осведомлялся, все ли лошади здоровы, выкуривал папиросу в предманежнике и спешил по своим многочисленным делам. В летнее время, когда рысаки работались, он неизменно спрашивал Дуравина, как едут, и, если была резвая прикидка, сейчас же отписывал хозяину в Тамбов.

Почти во все время своего существования завод Афанасьева придерживался орловского направления. Первые головокружительные успехи американской кобылы Полли и последующее триумфальное шествие метисов не вскружили голову Афанасьеву, он остался верен орловскому рысаку. Тем удивительнее, что в 1912 году, после феноменальных успехов Крепыша, он продал его отца Громадного и взял в завод американского жеребца Гарло, а позднее Аллен-Винтера, таким образом превратив завод в метисный. Правда, Афанасьев оставил в заводе сына Громадного – серого жеребца Упрямого, но главное внимание уделялось американскому производителю. Я уже рассказывал, что этот переход в лагерь метизаторов произошел под влиянием Коноплина и второй жены Афанасьева.

Революция особенно тяжело отразилась и на самом Афанасьеве, и на его заводе: Иван Григорьевич Афанасьев умер в Тамбове в большой нужде, а его завод почти целиком погиб. Потом, когда начали спасать, что только возможно, удалось разыскать и спасти самое незначительное число лошадей завода Афанасьева, среди них Куплю, родную сестру Крепыша. Судьба пощадила ее: в ужасном состоянии она была приведена в Прилепы, где в холе и заботе окончила свои дни в 1927 году.

Г.К. Савицкий «Купля»[22]

Поход 2.18 (Крепыш – Первынька), р. 1912 г.

Нильгаи 2.27,2 (Крепыш – Незымь), р. 1912 г., гн. коб. зав. Н.Н. Шнейдера[23]

Происхождение Крепыша со стороны его отца Громадного не нуждается в разъяснении. Со стороны же матери великого жеребца – Кокетки – оно очень неясно, а главное, неполно. В восемнадцатом томе «Заводской книги русских рысаков» (1898) указана порода вороной кобылы Крали. Среди ее приплода 1891 года значится: «в.к. (ч.п.) от Вещуна, см. выше». Эта «в.к.» и есть вороная кобыла Кокетка, мать Крепыша. Посмотрим теперь, как описано происхождение Крали в этой книге, которая вышла под редакцией Ю.И. Юрлова и, стало быть, составлена известным знатоком генеалогии А.Н. Храповицким: «…ч.п. Краля. Вор. р. 1877 от Кролика-Татаркина (см. выше). Мать Могучая от Могучего зав. Д.Д. Голохвастова, сына Мужика и Волшебницы, бабка Степенная от Быстролёта Хреновс. зав., прабабка Досадная зав. П.И. Вырубова от Поспешного зав. И.Н. Рогова, прапрабабка Галка зав. И.Д. Ознобишина от Молодецкого».