8 ноября – 4 декабря. Перемирие
8 ноября – 4 декабря. Перемирие
Лишь спустя две недели после захвата власти ленинское правительство смогло приступить к началу мирных переговоров с Центральным державами. 8 ноября Совет народных комиссаров отдал Ставке распоряжение известить германское командование о желании Петрограда остановить боевые действия и заключить перемирие. Фактически, к этому времени война на Восточном фронте уже не велась – пускай армия Российской Республики еще и оставалась на позициях, но все ее внимание было поглощено бдительным наблюдением за собственными офицерами, которые теперь играли малопочетную роль «технических специалистов» и доверять которым не следовало.
Один из таких «специалистов» – исполнявший обязанности Главнокомандующего армией генерал-лейтенант Н. Н. Духонин – попытался оспорить полученный от новой власти приказ, но был немедленно смещен и демонстративно замещен на прапорщика Н. В. Крыленко, одного из самых одиозных большевиков. Не пытаясь оказать сопротивления, Духонин мужественно встретил свою смерть от рук «революционных матросов», с которыми новый Главнокомандующий прибыл в Могилев 20 ноября. Ставка была уничтожена, а вместе с ней и последнее препятствие к началу переговоров с немцами. Мирная делегация большевистского правительства с трудом перебралась через линию фронта и была радушно принята германским командованием Восточного фронта в разрушенном Брест-Литовске.
Представители Петрограда вовсе не были «покорными исполнителями воли своих немецких хозяев», как это часто утверждалось и тогда, и утверждается сегодня. В Бресте большевики, возглавляемые А. А. Иоффе, пытались добиться от принца Леопольда Баварского и генерала Макса Гофмана ряда уступок, включая и эвакуацию германских войск с Моонзундских островов, и запрет перебрасывать «восточные дивизии» на Западный фронт в течение шести месяцев.
Немцы, не слишком верившие в надежность новой российской власти (уже третьей по счету в этом году), тем не менее были настроены оптимистически. Заключение мира на Востоке было одной из главных задач германской политики с начала войны, и упускать эту возможность не стоило, даже если переговоры об этом приходится вести с весьма странной «дипломатической делегацией», состоящей из левых интеллектуалов-евреев, офицеров бывшей царской армии, а также крестьянина, матроса и солдата, представлявших «народные массы». Несколько шокировало немцев и присутствие «фрау Биценко» – освобожденной Февральской революцией эсэров-ской террористки, в 1905 году застрелившей русского генерал-лейтенанта.