Много было сказано Керенским и угроз (направо и налево). «Кто уже раз пытался поднять вооруженную руку на власть народную, пусть знают все, что эти попытки будут прекращены железом и кровью… Каждый, кто пройдет черту (в попытках открытого нападения или скрытых заговоров), тот встретится с властью, которая в своих репрессиях заставит этих преступников вспомнить, что было в старину самодержавие… И какие бы и кто бы мне ультиматумы не предъявлял, я сумею подчинить его воле верховной власти, и мне, верховному главе его.» <…>
А вот и «крылатость»: «Для нас и для меня нет родины без свободы и нет свободы без родины!» «Я хотел бы найти какие-то новые нечеловеческие слова, чтобы передать вам весь трепет, весь смертельный ужас, который охватывает каждого из нас, когда мы видим все до самого конца, смотрим во все стороны и понимаем, что опасность и там, и здесь.» (И не нашел, и не нужно – мы, обыватели российские, сами в большом трепете и ужасе и все чаще стали задумываться, стоило ли огород городить, лучше ли нам стало с 27 февраля?) <…>
Первый день совещания закончился приветственной речью от «гостеприимной Москвы» городского головы В. В. Руднева. Отмечают, что ему аплодировали; а я думаю, не иронически ли? За трамвайную забастовку следовало бы свистать ему, а не аплодировать.
«Вечерние новости», 14 августа
«Вечерние новости», 14 августа
Государственное совещание.
Генерал Корнилов у Иверской.
Вчера москвичи наблюдая картину проезда верховного главнокомандующего к Иверской часовне. На Тверской в 4 часа дня показался кортеж автомобилей. Впереди ехали автомобили, на которых стояли военные, обратившись лицом к автомобилю верховного главнокомандующего. Автомобиль генерала Корнилова сопровождали делегации союза георгиевских кавалеров, союза Крестьянского и солдатского просвещения, союза раненых, представителей ударных батальонов и женского батальона. Конвой текинцев с винтовками ехал на автомобиле вслед за главнокомандующим. Далее ехали самокатчики и кавалерийский отряд.
У Иверской все вышли. Генерал приложился к святыням. Собравшиеся большие толпы москвичей встретили генерала громовым «ура!»
Корнилов в половине двенадцатого со штабом приехал в театр. Как только он появился на сцене, собрание разразилось аплодисментами. При появлении генерала Корнилова в ложе овации возобновились и продолжались несколько минут.
Затем появилось временное правительство во главе с Керенским. Снова овации.
В ответ на это опять начались овации по адресу генерала Корнилова, причем в это время Советы не аплодировали. Так продолжалось несколько минут, пока властным голосом Керенский не восстановил тишины, обратившись к собранию со следующими словами: