Я не контрреволюционер и не революционер и не стою ни на той стороне, ни на другой. Но мне было жаль, что корниловское предприятие так растаяло ни во что: от него веяло каким-то романтизмом.
Н. В. Устрялов, 30 августа
Н. В. Устрялов, 30 августа
Калуга. Уныло. Корнилов изнемогает, по-видимому, его мятеж подавят. Вся «организованная» Россия, вся «демократия» – против него. Снова подняли головы «полномочные органы», опять запоется старая песня.
Кадеты заняли промежуточную позицию: осудили Корнилова, но склоняют правительство войти с ними в компромисс. Вероятно, из этого ничего не выйдет.
Р. М. Хин-Гольдовская, 30 августа
Р. М. Хин-Гольдовская, 30 августа
Голова кругом идет. Онисим Борисович прислал со станции газету. Происходит какая-то чудовищная свалка. Восстановлена строжайшая цензура. Газета полна «плешин» (совсем как при Протопопове). Керенский «низлагает» генералов, Деникин арестован, но вместе с тем, он «пока» (?!) командует своей армией под «наблюдением» (!!!) – арестовавших его членов Исполнительного комитета Советов Рабочих и Солдатских Депутатов.
Кошмар. Эм. правду говорит, что теперь Россия – это самоуправляющийся сумасшедший дом, соединенный с арестантскими ротами. Чувство такое, что «предприятие» Корнилова сорвалось. И тогда – это величайшее преступление. Le 18 Brumaire (фр. «18-е брюмера», военный переворот во Франции 1799 года –
3. Н. Гиппиус, 31 августа
3. Н. Гиппиус, 31 августа
В течение трех дней загадочная картина то прояснялась, то запутывалась. Главное-то было явно через 2–3 часа, т. е. что лопнул нарыв вражды Керенского к Корнилову (не обратно). Что нападающая сторона Керенский, а не Корнилов. И наконец, третье: что сейчас перетянет Керенский, а не Корнилов, не ожидавший прямого удара. <…>
26-го в субботу, к вечеру, приехал к Керенскому из Ставки Владимир Львов (бывший обер-прокурор Синода). Перед своим отъездом в Москву и затем в Ставку, дней 10 тому назад, он тоже был у Керенского, говорил с ним наедине, разговор неизвестен. Точно так же наедине был и второй разговор с Львовым, уже приехавшим из Ставки. Было назначено вечернее заседание; но когда министры стали собираться в Зимний дворец, из кабинета вылетел Керенский, один, без Львова, потрясая какой-то бумажкой с набросанными рукой Львова строками, и, весь бледный и «вдохновенный», объявил, что «открыт заговор ген. Корнилова», что это тотчас будет проверено и генерал Корнилов немедленно будет смещен с должности главнокомандующего как «изменник».