Общее мнение было, что не выступят, но твердой уверенности ни у кого не было, в виду неясной позиции, занятой большинством представителей петроградского гарнизона, участвовавших накануне в совещании Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.

Е. И. Лакиер, 20 октября

Е. И. Лакиер, 20 октября

Сегодня никто из нас не выходил на улицу, так как вооруженная манифестация большевиков. Их все больше и больше; там, где вчера был один, сегодня несколько десятков. Агитируют без устали и добиваются блестящих результатов. Они будоражат население и призывают к набегам и погромам. Что-то мне говорит, что это добром не кончится и что от России ничего не останется.

Теперь на улицах каждый день грабежи: снимают пальто, шляпы и даже ботинки и белье. Бедные граждане принуждены сидеть по вечерам дома и ложиться спать в десять часов. Театры пустуют.

А. А. Столыпин, 21 октября

А. А. Столыпин, 21 октября

17-го рано утром нежданно-негаданно пришел приказ грузиться и двигаться на Калугу, где тоже были какие-то беспорядки. <…> В вагоне командира полка Брандта, назначенного, кстати, командиром местных войск, узнали положение. Последнее довольно серьезное. Усмирять придется не только пьяную пехоту, но и Совет солдатских и рабочих депутатов, у которых есть подручные силы, винтовки и пулеметы в изобилии, а засели они в губернаторском доме, как в крепости.

Вызвали наших эскадронных делегатов, и Измаил Гашимбеков пустил в ход все свое красноречие и татарскую хитрость. К счастью, все обошлось гладко, так как Совет Калужского гарнизона без всяких прав и причин нелегально сверг предыдущий Совет, отказался высылать на фронт очередные пополнения, избил врачей, неохотно пускавших солдат в отпуск, и даже (трудно поверить!) накладывал денежную дань на жителей. Совсем как в средние века. <…>

Постепенно силы наши приближаются к месту действия. 1-й полуэскадрон с князем Гагариным занимает шоссе вдоль реки Оки, чтобы перехватить товарищей с тыла, вздумай они бежать. 2-й полуэскадрон охраняет площадь. Казачья сотня высылает разъезды. Броневики притаились за углом зданий, как темные и хитрые зверюги.

Вся площадь полна драгунами и казаками, под сводом массивных ворот еще войска, а за ними боязливый, но любопытный народ. Впереди, контрастом, пустынная улица, освещенная высокими фонарями, бросающими круглое, дрожащее сияние. <…> Отделяюсь от массы конницы на площади и рысью выезжаю на пустынную улицу. <…> Вот и цель «неприятельских» часовых: «Стой, дальше нельзя!» Совсем как на войне… «Дальше мне и не надо. Прошу вызвать трех представителей Комитета». Толпа растет, из переулка, из-за темных углов, выползают серые фигуры в пехотных папахах, кто с винтовкой, кто без. <…>