М. О. Меньшиков, 2 марта
М. О. Меньшиков, 2 марта
Сегодня сердце щемит… Начинает, кажется, чувствоваться ужас государственной гибели, та великая боль, которой на целое столетие заболевает покоренная раса. Неужели мы будем покорены? Да ведь уже! Как прав был я в 1915 года, когда ругался с корреспондентом Times’a и составлял записку для корреспондента Temps, где упрекал союзников в предательстве. Как прав был, предостерегая, что вся война ведется в расчете на наши будто бы неисчерпаемые силы, которые должны укрепить за Англией ее трезубец.
Слух о получении телеграммы такого содержания: Санкт-Петербург взят, Смольный сдался без боя, Алексей объявлен царем, регентом принц Гессенский, Львову поручено сформировать кабинет. Будто бы получена телеграмма по прямому проводу из Владивостока. Он взят союзными войсками, образовано Временное правительство из Львова, Родзянко и Брусилова. Благовещенск и Троицкосавск взяты… китайскими войсками. В Чите идет бой. Ленин идет в Красноярск, и самый большой бой будет здесь. Иркутск во власти Семёнова, большевики обезврежены.
В буржуазных газетах проклятия немцам и большевикам. В пролетарских – проклятия опять немцам и – буржуям. Первые предрекают скорый разгон настоящих властителей, а вторые – испещрены разными декретами, приказами и постановлениями о беспощадных налогах, штрафах, поборах, конфискациях, арестах, контрибуциях с буржуев и буржуев. А голод все рельефнее и рельефнее: сегодня в Москве вместо мягкого хлеба выдали на паек 1/8 фунта ржаных сухарей. Краса же русской революции, всякое воинство – сухопутное и морское – заполнило все улицы, рынки и площади, спекулируя и мародерствуя откровеннейшим образом. Белую или серую муку дешевле 185 рублей за пуд уже не купишь. Цена рублю, должно быть, не более трех копеек. А нам самим – и буржуям, и пролетариям, – цена грош. Никуда не годимся, и напрасно храндучим: без варяга нам порядка не завести. Пусть он придет. Кто против этого, тот боится за свою власть или за свое брюхо.
«Газета для всех», 3 марта
«Газета для всех», 3 марта
Мир подписан.
В 3 часа 11 минут ночи на 2 марта из Бреста получена следующая телеграмма:
Петроград. Смольный. Ленину. Троцкому. Как и полагали, обсуждение условий мира совершенно бесполезно, ибо они ухудшены сравнительно с ультиматумом 21 февраля и носят ультимативный характер. В виду этого, а так же вследствие отказа немцев прекратить до подписания договора военные действия, мы решили подписать договор, не входя в его обсуждение, и по подписании выехать. Поэтому потребовали поезд, рассчитывая завтра подписать и выехать.