«.„Белые рабыни“. Ужасы жизни воплощены в ней жестоко-правдиво.

Какой-то кошмар.

От начала до конца зритель лихорадочно следит за несчастною жертвой, за хищниками, изменяющими утонченные пытки; за мегерами, копающимися в грязи модничества.

В картине не хватает только живого проникновения в душу каждого в отдельности действующего лица. Слишком много в ней техники и слишком она идеальна. Психологически действительно глубока только сцена измора жертвы голодом, да сцена у телефона, где в ярких лучах своего собственного света блистает беззащитная молодая жизнь, а холод, жестокий холод зачерствелой звериной души отребьев рода человеческого болезненно проходит по жуткой дороге — по нервам зрителя.

Много в картине отдельных сцен с красивыми уголками, с захватывающей быстротой езды на автомобилях, по железным дорогам и проч. Много есть такого, из-за чего стоит посмотреть картину[1])».

(ib, № 3.)

«.„Язвы столицы“. Картина исполнена с таким же совершенством, как и нашумевшая „Бездна“.»

(ib, № 6.)

«.„В водоворот“. Под таким названием т-во „Глобус“ выпускает новую, действительно прекрасную монопольную картину. Помимо того, что картина представляет очень большой интерес, у нее еще крайне оригинальный, совсем не обычный сценарий.»

(ib, № 8.)

«.„Бездна“. Нашумевшая в свое время „Бездна“ продолжает интересовать публику».

(ib, № 9.)

Итак, до 10-го номера почтенный журнал занимается не более и не менее, как восхвалением и провозглашением того, что с 10-го номера уже бичуется и по поводу чего находится возможность кричать о падении нравственности и, драпируясь в тогу Катона, требовать чуть ли не разрушения до основания современного синематографа.

В чем же тут дело? Почему такая внезапная перемена взглядов и убеждений? Да вот в чем: просмотрите номера журнала «В.К.», хотя бы отмеченные нами выше, и вы увидите, что каждой хвалебной заметке о какой-нибудь безнравственной (с нынешней точки зрения журнала) картине соответствует объяснение от фирмы или прокатной картины о той же картине!

Таким образом, одно из двух: или взгляды редакции переменились начиная с 10-го номера, или, вернее, с момента, когда спрос на картины уменьшился и объявления на них уже больше не ожидались, или почтенная редакция в тоге Катона писала до 10-го номера против своих убеждений.

И то и другое для независимого и беспристрастного журнала некрасиво.

И по нашему убеждению, редакция теперь не имеет права бичевать тот скользкий путь, укатыванию и утрамбовке которого она сама способствовала.