Нам очень хотелось поэтому остановиться на детальном разборе выпущенных лент. Нет надобности указывать фирмы. Авторы как бы сговорились сделать те же промахи, те же недостатки.

Синематограф переживает теперь весьма оригинальный «литературный период». Все пьесы, что ставятся на экране, сильно отдают романтизмом. Этот вопрос может послужить предметом специального исследования (мы им займемся в другой раз), пока же отметим, что «романтизм» отразился и на такой более чем прозаической и реальной теме, как «борьба с живым товаром».

Идея всех картин почти одинакова: молодая, совершенно неопытная девушка, дочь родителей «средней руки» получает по газетному объявлению выгодное место в отъезд, девушку увозит «добрая госпожа» не туда, куда обещано, а прямо в притон... Кое-где ее «вступление» изменено, но незначительно, зато тут и там неизменно фигурирует молодой человек, который, выручив девушку из притона после борьбы «с автомобильной гонкой», обязательно предлагает спасенной руку и сердце, и дело заканчивается браком. К удовольствию публики, слезливых дам и нервных барышень.

Тема эта, нужно, наконец, признать, очень шаблонна и сильно противоречит действительности. Она, быть может, кое-кого надоумит, что нужно относиться очень осторожно к газетным объявлениям, но эта «осторожность» такого свойства, что при желании. Макс Линдер быстро разуверит в этом публику. Объявление — вещь очень важная, и при современном культурном развитии — это важнейший способ завязывания деловых сношений. Наконец, пусть так. Пусть роковую роль сыграло объявление... Посмотрим, что же дальше. А дальше вот что. Возлюбленный попавшей в притон девушки вынужден превратиться в Шерлока Холмса. К его услугам неизменный автомобиль. Он увозит свою возлюбленную на автомобиле, но не тут-то было: за ним пускается в погоню другой автомобиль торговца живого товара. Происходит сраженье. Девушку отбивают. Но в критический момент, когда уже все усилия Шерлока Холмса, казалось, погибли, является полиция. Дальнейшее полно идеями. Шерлок Холмс получает в награду руку и сердце прекрасной девицы. Как было бы отрадно, приятно, если бы так все кончалось. Но, увы, это не так. Так, может быть, хотелось Лондонскому королевскому обществу — очень гуманное и симпатичное пожелание, — но на самом деле жизнь гласит иное.

В наше время такого рода «пропаганда» никакой роли сыграть не может. Наше время — время фактов, но не иллюзий. Вот почему было бы гораздо лучше, если бы борьба с позором ХХ века на экране была изображена в реальных красках, а тут синематограф может сделать столько, сколько не сделает сотня тысяч лекций на эту тему. Пишущему эти строки приходилось видеть на днях великолепную коллекцию снимков, сделанных маленьким фотографическим аппаратом в Константинополе. Это снимки жертв торговли белым телом, снимки домов терпимости, куда попадают жертвы, снимки «типов» торговцев. Как бесконечно интересны были бы такие снимки, произведенные синематографическим аппаратом. И как убедительно, наглядно и просто давали бы эти снимки понятие о том, что есть торговля белым телом. «Тем» здесь много. «Тем» не менее потрясающих, чем гонка двух автомобилей — одного с похищенной из плена девушки и другого с агентами — торговцами.