Известно, что одна из зловещих особенностей фашизма и фашистов заключалась в том, что под свои зверства они подводили базу «исторической целесообразности» и пытались «логично» обосновывать пытки, агрессию и массовые убийства невинных людей. Воспитанные в духе гитлеровского варианта человекоубийства, гитлеровцы смотрели на свои жертвы как на «недочеловеков» с «арийским» кичливым презрением. Руководствуясь той зловещей «исторической целесообразностью», они поставили массовые убийства на «культурную» основу – пунктуально и педантично делали ликвидацию «недочеловеков» в специально оборудованных концентрационных лагерях, сжигали в крематориях, душили в газовых душегубках (газвагенах), заготовляя для нужд рейха волос, кожу, использовали пепел истязаемых и сожженных людей как удобрения в садах. Выполняя, в частности, акцию ликвидации, гитлеровцы НЕ суетились, тщательно целились, спокойно нажимая на курок, сентиментально думая о своих «фрейлен» и «киндерах».

Перенимая богатый опыт и методы гитлеровских «юберменшей», бандеровские убийцы действовали наоборот. Они нервничали и суетились, стреляли, не целясь, вымарывались кровью своих жертв, пытались себя подбодрить самогоном, грубыми словами и бранью. Особенно свирепствовали «специалисты» («господа мастера») из СБ ОУН – специальных карательных подразделений. «Как вы понимаете эту службу безопасности? В чем вы видите опасность?» – спросил председательствующий судебного процесса по делу ОУНовских бандитов, который проходил в городе Красноармейске Ровенской области. Подсудимый Бондаренко ответил: «Более всего мы боялись восстановления советской власти. Мы понимали, что тогда нам конец. Мы знали, что украинский народ нас ненавидит и уничтожит при первой же возможности. Он никогда не простит нам совершенных преступлений. Поэтому опасность мы видели в народном гневе».