И, наконец, в начале августа 2020 года был еще один повод для тревоги: окончательный результат выборов, предстоящих через три месяца, мог стать повторением ситуации, возникшей на выборах 2000 года (иными словами, был риск, что разрыв между претендентами окажется слишком мал, чтобы имя победителя огласили в ночь выборов, только на этот раз под вопросом стояли итоги подсчета голосов в нескольких штатах). Выборы могли пройти и по сценарию 1876 года, когда Сенат и Палата представителей не могли прийти к согласию, споря о победителе, — Закон о подсчете голосов 1887 года не полностью исключил такую возможность[1391]. Республиканцы во главе с президентом уже заранее сомневались в итогах голосования по почте — в этом вопросе разделилось и общественное мнение (конечно же, по партийным симпатиям)[1392]. Демократы в ответ обвинили республиканцев в том, что те умышленно усложняют процесс голосования в «красных» штатах. Казалось, все уже было готово, чтобы объявить выборы нелигитимными, — и с учетом городских беспорядков и слухов о новой волне COVID-19, возможно, совпадающей с сезонным гриппом[1393], эта перспектива радости не внушала. Многие опасались, что она станет прелюдией ко второй Гражданской войне.

Одни догадки

Одни догадки

В конце концов, взяв за основу эпидемиологические модели, Соединенные Штаты, вопреки первоначальным инстинктам президента Трампа, с опозданием пошли по европейскому (хотя и не шведскому) пути подавления COVID-19: социальная дистанция плюс экономический локдаун. Несомненно, долю зараженных удалось ограничить — и, возможно, в ряде американских больниц не допустили переполнения (которое случилось в Ломбардии). Однако экономические потрясения от долгого локдауна оказались неимоверно тяжелыми. Была иная разумная стратегия: оставить на месте сотрудников, не имеющих возможности работать удаленно, и при этом требовать соблюдения социального дистанцирования, обязать всех носить маски и изолировать пожилых людей и всех, кто находится в зоне риска. Возвращение к работе без этих мер предосторожности — а также без системы тестирования, без отслеживания контактов и с совершенно неэффективным режимом самоизоляции — привело к тому, что продолжение первой волны или появление значительной второй волны стало неизбежным. Впрочем, к началу августа «вторые волны» вроде как достигли максимума, а в последние дни месяца стало казаться, что период избыточной смертности уже близится к завершению. Если бы осенью не пришла новая волна, если бы хоть одна из вакцин прошла третью фазу испытаний, если бы экономика «поравнялась» с фондовым рынком, тогда Трамп мог бы заявить, что благодаря ему страна, заплатив приемлемую цену, сумела избежать катастрофы, которой так боялись эпидемиологи. Вопрос был только в том, поверят ли ему — или просто обвинят в экономических трудностях и в хаосе, порожденном протестами. Как уже давно сказал Генри Киссинджер, лидеров редко хвалят за то, что им удалось избежать бедствий, и гораздо чаще ругают за рекомендованные ими неприятные профилактические меры. В августе политическое будущее Трампа казалось предрешенным: в ноябре его ждет поражение. В сентябре и октябре ему не посчастливилось: в стране, особенно на Среднем Западе, снова возросло число заражений COVID-19; ни одну вакцину до выборов не одобрили; а фондовый рынок просел, несмотря на значительный рост в третьем квартале. И все же привычный политический анализ, повенчанный с методологией уже минувшей эры, по-прежнему недооценивал, насколько большую роль в современном мире играет онлайн-дезинформация (как «отечественного производства», так и поступающая из-за рубежа), — и, вероятно, это может объяснить, почему на выборах 2020 года разрыв между кандидатами оказался намного меньше, чем предсказывали результаты опросов. В частности, все еще было неясно, как сильно повлияет на выборы — и повлияет ли — набирающая обороты холодная война между США и Китаем, в необходимости которой Трамп убедил довольно многих американцев. В следующей главе, завершительной, мы еще увидим, что именно из-за этого конфликта сверхдержав некоторые комментаторы в 2020 году предрекали закат и падение американского доллара. Впрочем, они забывали о тех суровых уроках, которые однажды преподал Джону Мейнарду Кейнсу рынок иностранной валюты.