Но главный герой романа — пекинский полицейский Ши Цян, любитель сигарет и крепкого словца. Несомненно, китайцы наслаждались, читая о том, как Ши учит американского генерала спасать мир. Но смысл книги глубже: Трисолярис — это и есть Китай. Три тела, спорящие друг с другом, — это не солнца, а классы: правители, интеллектуалы, массы. Трисоляриане всеведущи — как и любые приверженцы тоталитарного строя. Их незримые «софоны» поставляют им всю информацию о человечестве и позволяют тормозить научный прогресс на нашей планете. Но, как оказывается, у захватчиков, неумолимо приближающихся к Земле, есть своя слабость. Их культура, основанная на абсолютной прозрачности — они общаются, передавая мысли напрямую, — не позволяет им лгать или хитрить, и потому (как говорится об этом в книге «Темный лес») они не в силах пользоваться «сложным, стратегическим мышлением». И за четыре сотни лет, которые остаются до ожидаемого прибытия трисоляриан, человечество может успеть возвести оборону и извлечь выгоду из своего единственного преимущества.

Не перебор ли это — усматривать здесь аллегорию того, что место Китая в мире меняется, и даже новой холодной войны между КНР и США? Если нет, то эта аллегория тревожит — или даже, суля грядущую геополитическую катастрофу, повергает в страх.

Я ж пережил беду!

Я ж пережил беду!

Если, как пошутил Пол Самуэльсон, падение цен на акции в США послужило верным предвестником «девяти из последних пяти рецессий», то научная фантастика верно предсказала девять из последних пяти технологических прорывов. Летающие автомобили пока что на стадии прототипов, а машин времени вообще не видно. Пришельцев в темном лесу тоже не наблюдается — им еще только предстоит показаться. И, конечно же, научная фантастика предсказала великое множество — гораздо больше девяти — концов света, которых так и не случилось. Однако она может играть важную роль, помогая нам яснее представить будущее.

Многое из того, что ждет нас впереди, будет следовать древним вековечным законам человеческой истории. Доминирующая держава будет чувствовать угрозу от державы, усиливающей свою мощь. Демагог будет сожалеть об ограничениях конституции. Власть будет развращать, а абсолютная власть — развращать абсолютно. Нам все это уже известно — из истории и из великой литературы. Но в других отношениях наше будущее благодаря развитию науки, медицины и технологий станет иным, и то, в чем именно произойдет скачок, историки предвидеть неспособны — они могут лишь подтвердить, что он будет. В «Основании» (1951) Айзек Азимов вообразил «психоисторию» — вымышленную дисциплину, которая сочетает в себе историю, социологию и математическую статистику и делает предсказания о будущем. Но пусть даже ныне покойный Шимон Перес, президент Израиля, однажды уверял меня, что израильские ученые успешно создали версию азимовского «Главного Радианта», я сомневаюсь, что подобная дисциплина хоть когда-нибудь возникнет. Если главное достижение клиодинамики — это всего лишь очередная теория исторического циклизма, значит, она не оправдала тех надежд, которые когда-то на нее возлагались.