«Я видела, как Даяна трясло, когда он приходил с похорон, где матери толкали к нему своих детей, крича: «Ты убил их отца!», где люди, шедшие за гробом, грозили ему кулаком и обзывали его убийцей».

Поразительным образом именно октябрьская война подтолкнула главных противников – Египет и Израиль – к заключению мира. Но переговоры с Египтом начались только после того, как Голда Меир ушла в отставку. Она не могла преодолеть себя. Умом она давно поняла, что Израилю придется уступить часть территорий арабским государствам, готовым подписать мирный договор. Но сама она не могла пойти на это.

Когда государственный секретарь Соединенных Штатов Генри Киссинджер заговорил о том, что формула «мир в обмен на территории» вполне разумна, Голда Меир мрачно ответила ему:

– Как я пойду к людям и объясню им все это? Неужели я должна им сказать: была война, затем другая война, мы потеряли много людей раненными и убитыми, но это ничего не значит, и теперь мы должны отдать территории, потому что арабы говорят, что это их земли?.. Я никогда не соглашусь, что между теми, кто нападает, и теми, на кого нападают, нет никакой разницы… Если мы на это пойдем, если наши соседи увидят, что можно воевать, не боясь ничего потерять, мы только поощрим их на агрессию.

«Ее словно высеченное из камня лицо, – писал Генри Киссинджер, – свидетельствовало о судьбе народа, которому довелось слишком хорошо познать потенциальные возможности бесчеловечности. Ее настороженный взгляд ясно говорил о том, что она не допускает и мысли, что те, кем она руководит, без борьбы согласятся на ту же судьбу.

Саркастическое временами выражение ее лица никогда не скрывало печали, ибо она воспринимала гибель каждого израильского солдата как потерю члена собственной семьи».

Голда Меир, уйдя из политики, написала воспоминания:

«Никто из моих многочисленных родственников не остался в живых после Второй мировой войны, но они живы в моей памяти. Я вижу, как они все сидят вокруг кухонного стола, пьют чай из стаканов, и, если суббота или праздник, – поют, целыми часами поют, и нежные голоса моих родителей выделяются на общем фоне».

Отца повесили. Дочь взорвали. Беназир Бхутто

Отца повесили. Дочь взорвали. Беназир Бхутто

Женщина, которая рискует всерьез заняться большой политикой, производит сильное впечатление. Особенно на Востоке. Особенно, когда речь о красивой женщине и многодетной матери, которая была лицом демократических надежд своей страны – с той минуты, как повесили ее отца, и до самой ее собственной смерти 27 декабря 2007 года.