– Она в тюрьме.

– Меня это не удивляет, – заметил Рузвельт. – Но за что?

Элеонора училась летать, хотела стать пилотом. Она была смелой женщиной. Ничего не боялась ни в жизни, ни в политике. Но не очень ладила со свекровью. Не понимала, почему Франклин не желает построить дом для своей семьи, а остается в материнском особняке. Здесь ей было не по себе.

Она писала подруге о своей жизни с Франклином:

«Как странно, что после всех этих лет я здесь, как чужая. Не думаю, что и дети испытывают какие-то чувства к дому, где мы живем, ведь им здесь ничто не принадлежит. Я часто думаю о том, как глупо мы распорядились своей молодостью. Какая жалость, что нельзя заново прожить свою жизнь. Но по крайней мере можно предостеречь детей от повторения своих ошибок».

Свекровь пыталась воспитывать внуков на свой манер. Если что-то не ладилось, во всем обвиняла невестку.

Однажды Элеонора сказала накануне президентских выборов:

– Не думаю, что это будет катастрофа, если Франклина не переизберут.

Когда она вышла из комнаты, свекровь повернулась к внуку:

– Ты не думаешь, что твоя мать делает все, чтобы отец потерпел поражение? Не для того ли она занимается политикой, чтобы помешать его переизбранию?

Матери Рузвельта казалось, что невестка не ценит ее сына и плохо о нем заботится.

Франклин Рузвельт охотно пользовался поддержкой жены, когда речь шла о непопулярных и политически опасных вопросах, где он боялся выходить на первый план. Но, когда речь шла о внешней политике, он просил жену не высказываться. Но она не могла молчать, когда видела, что творят нацисты.

Почему американцы так долго молчали, видя, что происходит в нацистской Германии?

Критиковать немецкие расовые законы, направленные против евреев, означало косвенно критиковать американские законы о темнокожих афроамериканцах. Американское общество считало, что темнокожие справедливо лишены права голосовать, ходить в школы и кино, ездить вместе с белыми, обедать вместе с ними, плавать в бассейне, сидеть рядом на скамейке в парке…

Кроме того, Америка больше боялась красных. Американские политики считали, что Германия в Европе, а Япония в Азии предотвратят распространение коммунизма. Гитлер казался предпочтительнее коммунистов. Настроения в Америке стали меняться только после «хрустальной ночи» 1938 года, когда нацисты устроили массовый погром евреев.

В тридцатые годы концепция прав человека еще не существовала, и государства не чувствовали ответственность за то, что происходит в других странах. Что касается американцев, то они вообще считали, что Америке нет дела до остального мира.