Все считали, что она особенный ребенок. Родители разговаривали с ней как со взрослой. В семье действовал принцип – «вдвое лучше». Девочке внушали, что она должна все делать вдвое лучше, чем белые дети, чтобы сравняться с ними, и втрое лучше, если она желает их обогнать.

– Мои родители мыслили стратегически, – рассказывала Кондолиза. – Они хотели, чтобы я была готова ко всему, что меня ждет в белом обществе.

Это были времена, когда темнокожий мужчина не смел пожать белому мужчине руку. И тем более не мог протянуть руку белой женщине, чтобы ей помочь, – его бы обвинили в попытке изнасилования.

Черные дети в городе Бирмингеме, где росла Кондолиза, переживали из-за того, что их не пускают на цирковые представления, что им закрыт вход в городской парк развлечений. Только раз в году парк открывал двери для черных детей, но родители Кондолизы никогда не пользовались этой подачкой. Ничто не должно было напоминать их дочке о сегрегации.

Родители повезли девочку в Нью-Йорк и там сводили на аттракционы.

– Родителям, – рассказывала она сама, – пришлось объяснить мне, почему по дороге мы не можем остановиться в гостинице, почему они не могут зайти по пути в ресторан и купить мне гамбургер. Но они вновь и вновь повторяли, что если я приложу достаточно сил и старания, то смогу стать президентом.

Кондолиза так и не смогла забыть один эпизод из раннего детства. Ей было семь лет. Мама повела ее в магазин. Они выбрали платье. Мама спросила продавщицу, можно ли его примерить. Продавщица пренебрежительно указала в сторону склада:

– Вон там меряйте.

Но мама Кондолизы проявила характер. Она сказала железным голосом:

– Или моя дочь примерит платье там же, где все остальные покупатели, или я потрачу свои деньги в другом магазине.

Она настояла на своем, и в конце концов их отвели в примерочную.

Это было время, когда в южных штатах многие белые считали, что негры – народ отсталый и неполноценный. Это оправдывало расизм и сегрегацию. В университете на одной из лекций преподаватель рассказывал об идеях физика Уильяма Шокли. Нобелевский лауреат, один из создателей транзистора, он считал, что искусство, литература, наука – все это достижения западной цивилизации, потому что белая раса наделена более мощным интеллектом. Соответственно, второсортность темнокожих генетически предопределена.

Когда преподаватель излагал эти идеи, Кондолиза встала и громко произнесла:

– Во всей этой аудитории только я одна свободно говорю по-французски. Я единственная могу сыграть Бетховена. Следовательно, я больше вас преуспела в вашей культуре. Вот, о чем вы должны говорить!