Мы непоколебимо держали наши позиции».

Вечером 20 ноября легион находился на тех же позициях, которые занимал утром. При самых неблагоприятных обстоятельствах, при 10-градусном морозе и тумане, изголодавшиеся и обносившиеся добровольцы из Немецкого легиона еще раз покрыли славой свои имена. В последующие дни латыши продолжили атаки. Однако их раз за разом отражали, при этом особенно отличился полк «Баден», и все же фронт Немецкого легиона, несмотря на это, шаг за шагом пришлось отвести и за Майтен.

Тем самым наступление латышей по всему занятому немцами фронту провалилось, однако общее положение 6-го резервного корпуса стало столь серьезным, что надо было принимать важнейшие решения. На северо-западе на русских из корпуса имени графа Келлера рассчитывать уже не приходилось. Оба немецких батальона корпуса, Лютгенхауса и Баде, оказались не прикрытыми в районе Туккума. Железная дивизия, после того как последние ее резервы были брошены в бой на р. Швед, была на исходе сил.

На востоке с каждым часом нарастала литовская опасность. 20 ноября литовский главнокомандующий Ляутукас[399] заявил, что вопрос о продлении договора в Радзивилишках, по которому литовцы до сих пор должны были не подходить к железной дороге Шавли – Таурогген, не рассматривается. Таким образом, следовало считаться с тем, что теперь в уже начавшихся беспорядках на железной дороге окажется задействована и регулярная литовская армия. Генерал-лейтенант фон Эберхардт полагал, что «Латвия и Литва, подстрекаемые Антантой, из жадности к трофеям не желают допустить спокойного отхода из Прибалтики, а Межсоюзническая Прибалтийская комиссия преследует только один интерес – еще до перехода границы измотать армию и, если представится такая возможность, уничтожить и обесчестить ее». По его мнению, германское правительство и его представитель не осознавали возникающую в связи с этим необходимость обеспечения вывода войск своими силами. И в тот момент, когда адмирал Хопман вместо ввода в действие отряда Небеля на охрану ветки Тильзит – Шавли потребовал отправки представителей Межсоюзнической комиссии, чтобы остановить литовцев, генерал фон Эберхардт ощутил, что его вместе с войсками отдали на произвол Антанты, желающей их уничтожения, в то время как германский делегат в это попросту не может поверить и, в рамках того, как ему и ставилась задача, пытается за счет запрошенной им отправки представителей Межсоюзнической комиссии добиться организованного вывода войск на Родину, причем почти без потерь.

Еще одна трудность для штаба германского корпуса заключалась в том, наконец, что некоторые русские политические круги из вмешательства германского командования и восстановления тактического положения сделали вывод, что теперь могут и впредь рассчитывать на поддержку всего бермондтовского предприятия германским корпусом. Эта мысль витала и в других головах[400], поэтому генерал-лейтенанту фон Эберхардту, при поддержке командира Железной дивизии, пришлось со всей решительностью выступить против этого. Он полагал, что вынужден распустить соединения Западной русской армии, подчинить себе собственно немецкие части из ее состава и передать князю Авалову командование лишь слабыми русскими отрядами. Новая «группа князя Авалова» должна была любыми средствами вновь выйти на линию Вольгрунд – Шлок, однако тем временем сразу же выяснилось, что это невозможно.