Даже в советское время никто не отрицал, что у эстонцев, переданных в 1942 г. из трудовых батальонов на формирование эстонского стрелкового корпуса, были проблемы со здоровьем[671]. Однако проблемы со здоровьем — это одно, а массовая смертность — совсем другое. Действительно ли в трудовых батальонах погибло от четверти до трети направленных туда эстонцев?

Статистика о смертности эстонцев в трудовых батальонах к настоящему времени еще не обнародована. Однако одновременно с эстонцами в трудовые батальоны направляли граждан немецкой национальности — как служивших в Красной Армии, так и военнообязанных. Этот сюжет детально исследован российскими и немецкими историками, которые, в частности, ввели в научный оборот детальные данные о смертности немцев в трудовых батальонах.

Например, по данным Вятского ИТЛ, с февраля 1942-го по 1 июля 1944 г. в распоряжение руководства лагеря поступило 8207 немцев-«трудоармейцев». За это же время убыло 5283 человека, в том числе умерли — 1428, осуждены — 365, этапированы в другие ИТЛ — 823, демобилизованы — 1581, бежали — 7, находились в отпуске для лечения или по семейным обстоятельствам 1079 человек[672].

Таким образом, в процентном отношении смертность среди немцев-«трудоармейцев» Вятского ИТЛ за 2,5 года составила 17,4 %[673]. Эстонцы находились в трудовых колоннах и трудовых батальонах гораздо меньше времени, чем немцы — с осени 1941-го по весну 1942 г. К тому же на рубеже 1941/1942 г. «мужчин более ранних годов призыва (родившихся в 1896–1906 гг.) и более благонадежный элемент (членов истребительных батальонов, работников милиции и др.) стали перемещать в колхозы или на предприятия»[674]. Очевидно, что эта мера должна была существенно снизить смертность.

Однако согласно официальной эстонской историографии за эти 6–8 месяцев смертность эстонцев была значительно выше, чем общая смертность немцев за 29 месяцев — от 25 % (8 из 33 тысяч) до 36 % (12 из 33 тысяч).

Столь значительное расхождение явно свидетельствует о том, что данные официальной эстонской историографии не соответствуют действительности. Это можно доказать и другим путем.

Уже в начале 1942 г. в соответствии с решением Государственного комитета обороны СССР началось формирование эстонских национальных дивизий — сначала 7-й стрелковой, а затем 249-й стрелковой, на основе которых в мае 1942 г. был создан 8-й эстонский стрелковый корпус.

К ноябрю 1942 г. численность военнослужащих эстонских соединений корпуса составляла 27 331 человек, 88,5 % из которых составляли эстонцы. Всего за время войны в корпусе воевало около 70 тысяч человек, процент эстонцев среди которых оставался на уровне 80 % (см. табл. 17). При этом более 80 % воевавших в корпусе эстонцев до войны проживало в Эстонии[675] .