Японские каски отличаются своими причудливыми формами. Иногда они составлены из листьев растений, например мальвы, великолепной чеканной работы, иногда снабжены гребнями, которые, как языки пламени, поднимаются по тулье каски.
Ручное оружие состояло из копья, пики, топора, лука, стрел и сабли, закалка клинка которой во все времена не имеет себе подобной.
II. КЛИНКИ
До революции 1868 г. самым прекрасным предметом искусства был в глазах истинного японца клинок его сабли. Издавна народ придавал чрезвычайное значение достоинству и совершенству этого оружия, почему ни одна профессия не пользовалась таким уважением, как кузнечное дело; нередко лица знатных фамилий занимаются им и приобретают в этом мастерстве большое искусство.
Японская сабля — страшное оружие; клинок средней величины, прекрасной закалки, мог одним ударом снять голову противника. За некоторые клинки было заплачено баснословно дорого, и такая дороговизна объясняется долгими месяцами тяжелой работы, которая была необходима, чтобы довести до совершенства ковку и закалку какого-нибудь выдающегося клинка. Есть клинки, которые, будучи помечены клеймом знаменитого мастера, стоили тысячи иен. Японская сабля олицетворяет собой чувство чести и храбрости; она служит благородным целям войны и вместе орудием исполнения судебных приговоров она мстит за полученное оскорбление и смывает кровью харакири угрызения встревоженной совести.
Этикет сабли был столь же сложен, как и торжественен.
Ударить ножны своей сабли об ножны другого считается уже важной ошибкой против правил этикета; повернуть ножны, как бы намереваясь обнажить саблю, уже равняется вызову. Если, разговаривая с кем-нибудь, положить оружие на пол и толкнуть ногой рукоять в сторону собеседника, то это считается смертельной обидой. Невежливо вынуть шпагу из ножен в присутствии других, не спросив предварительно разрешения у каждого. Войти в дом друга с саблей означало разрыв дружбы. Тот, кто по своему положению мог приходить в сопровождении слуги, должен был оставлять оружие на попечение последнего, если же был один, то снимал оружие при входе, где слуги хозяина должны немедленно принять его, но не голой рукой, а шелковым платком, который только и служил для этой церемонии; затем сабля кладется на особенную подставку, которая должна находиться на почетном месте около гостя, и вообще, оружию гостя предписывается оказывать то же уважение и внимание, как и ему самому. Большая сабля, если их носили две, отстегивалась от пояса, не вынимаясь из ножен, и клалась по правую руку своего хозяина, так чтобы он не мог ее обнажить. Вообще сабля никогда не кладется по левую сторону, за исключением случаев, представляющих непосредственную опасность нападения. Показывать обнаженную саблю считается большим оскорблением, если это не делается с целью дать возможность друзьям полюбоваться прекрасным клинком; точно так же не в правилах вежливости просить показать саблю, если она не представляет собой ценного экземпляра, так что просьба могла бы польстить самолюбию хозяина. В таких случаях оружие показывают со стороны обуха, обращая рукоятку влево и лезвием к себе; собеседник не может дотрагиваться до рукоятки иначе как куском шелка, который обыкновенно имеется у каждого в кармане, или куском чистой бумаги; клинок полагается выдвигать из ножен постепенно, чтобы любоваться им по частям; весь клинок выдвигается только по настоятельной просьбе гостя; при этом хозяин должен выказывать большое замешательство и держать клинок на большом расстоянии от присутствующих. Налюбовавшись им достаточно, клинок следует тщательно обтереть специально используемым для того полотенцем, вложить в ножны и в том же виде возвратить хозяину. Маленькая сабля остается на поясе и снимается хозяином и гостем только в случае продолжительного визита. Женщине допускается носить саблю, только когда она находится в дороге одна, кроме того, саблю надевают и придворные дамы в случае пожара во дворце.