Результатом подобной эволюции стало то, что в России понятие закона как универсального стандарта имело меньшую силу перед лицом стремления общества к «справедливости». Поэтому общество оказало незначительное сопротивление, когда после падения Советского Союза его захлестнула волна преступности.

На этом фоне три фактора позволили бандитам добиться видимости соблюдения законов и даже какой-то степени респектабельности. Во-первых, банды изображали из себя Робин Гудов, которые заставляли продажных бизнесменов «делиться» своим богатством, как бы перераспределяя его[153].

Второй фактор заключался в общей уверенности в том, что бандиты, используя силу для приобретения богатства, были ничем не хуже других людей. Россиян воспитывали на идее, что капитализм — джунгли, где выживают наиболее безжалостные, и они видели, как присваиваются огромные предприятия и целые состояния с помощью политических связей. Казалось, что нет никакого смысла обвинять бандитов в том, что они совершают.

И, наконец, россияне примирялись с бандитскими законами, потому что с крахом коммунистической идеологии, которая давала людям какой-то смысл существования, население осталось без нравственных ориентиров.

Нравственный вакуум зачастую порождал чудовищные последствия. За 1992–1997 годы только в одной Москве 20 000 человек продали свои квартиры и затем бесследно исчезли. В целом по стране количество пропавших подобным образом людей за указанный период было во много раз больше. Предполагалось, что подавляющее большинство этих людей убили из-за их квартир.

После начала приватизации жилья в России оно приобрело ценность, и в городах по всей стране создавались «квартирные» банды. Они давали взятки работникам домоуправлений, чтобы те передали им сведения об алкоголиках или одиноких стариках, проживающих без близких родственников. Затем под различными предлогами входили в контакт с такими людьми, заставляли их передавать им свои квартиры, после чего убивали. После этого акт «продажи» квартиры регистрировался частными нотариусами и работниками паспортного стола местного отделения милиции.

Успех «квартирных» банд объясняется не только звериной жестокостью, свою роль сыграла безучастность простых граждан. Работники домоуправления, сотрудники милиции, нотариусы знали или по крайней мере предполагали, что ничего хорошего не случится с теми, чьи сделки по продаже квартиры они регистрировали, но они поступали так, потому что судьба этих людей их не касалась.

Точно такое же нравственное безразличие демонстрировали высокопоставленные чиновники. В 1992 году помещение Кремлевского Дворца Съездов было арендовано для необычного спектакля. Представители японской секты Аум Синрике, одержимые идеей конца света, одетые в блестящие трико, танцевали под музыку, написанную главой секты Сёко Асахара специально по случаю начала турне по спасению русских силами Аума. Именно во время этого турне члены культа познакомились с Олегом Лобовым, секретарем Совета Безопасности и близким помощником Ельцина, что ознаменовало эпоху тесного сотрудничества между российскими властями и сектой.