Первые дни войны развеяли все барабанно-фанфарные предвоенные доктрины. Катастрофа была многоплановой и страшной. Это была прежде всего катастрофа внешней политики, проводимой малограмотной бездарностью, возомнившей себя великим государственным деятелем. Это была катастрофа внутренней политики, прежде всего политики строительства вооруженных сил.

Несмотря на беспрецедентную в истории милитаризацию всей общественно-политической жизни страны, ни страна,‘ ни вооруженные силы оказались не готовыми к требованиям современной войны. И это была военная катастрофа. Боевая подготовка войск была вопиюще низкой на *всех уровнях: от командующих фронтами до рядовых. Разделив военную науку на две части: на загнивающую буржуазную и передовую пролетарскую, от буржуазной напрочь отказались, а пролетарскую так и не придумали.

Зажатый в тисках этих катастроф, захваченный войной на чужой, враждебной территории Прибалтийских государств, флот начал агонизировать в первые же часы войны. В панике оставлялись базы, взрывались корабли и склады, оставлялось противнику бесценное, накопленное годами флотское имущество. Горели стратегические запасы топлива. От разрушенных пирсов отваливали переполненные беженцами транспорты, чтобы стать легкой добычей авиации и мин противника. Без всякого плана и цели, как обалдевшие от страха тараканы, метались боевые корабли по Балтике и Рижскому заливу. Их обнаруживали и прихлопывали, как тараканов.

Начиная с 22 июня, не было и дня, чтобы не погибло несколько кораблей. Линкоры, как водится, укрылись в Кронштадте. Туда же пришел искалеченный подрывом "на мине, потеряв носовую часть, крейсер «Максим Горький». Второй крейсер — «Киров» — буквально волоком протащили по Моонзундскому проливу, чтобы не бросить в Риге. Гибли, переламываясь пополам, эсминцы, взрывались тральщики, исчезали навсегда в пучине подводные лодки, горели, грузно переворачиваясь, транспорты с тысячами людей на борту.

И весь ужас обстановки еще увеличивался тем, что у немцев флота на Балтике практически не было.. Две флотилии торпедных катеров, две флотилии вспомогательных тральщиков, самоходные баржи, плавбазы да четыре старых финских подводных лодки — вот все, что удалось немцам наскрести для Балтийского театра. Уже в ходе войны несколько старых пароходов переоборудовали во вспомогательные заградители. И хотя в своих официальных отчетах Военный совет КБФ называл немецкие плавбазы крейсерами, а тральщики типа — эсминцами, все хорошо знали правду, и от этого становилось жутко. Не было целей для грозных строенных торпедных аппаратов и 130-миллиметровых орудий эсминцев, не было целей для 180-миллиметровых орудий крейсеров и 12-дюймовых орудий линкоров.