Повторяю, если кому-нибудь вздумалось бы усомниться в том, что я здесь утверждаю, то я могу во всякое время любому нейтральному лицу продемонстрировать, попросив об этом В. Дурова, все относящиеся сюда документы.
III. Письмо В. Л. Дурову
Дорогой друг, Владимир Леонидович! Никак я не предполагал, что в день Вашего юбилея, которого я сам с нетерпением ожидал, мне не придется лично пожать Вам обе руки и поздравить Вас со званием заслуженного артиста, которое Вы действительно и полностью заслужили. Как только я выздоровею, я побываю у Вас, чтобы крепко Вас поцеловать.
О Ваших заслугах, как замечательного комика, как исключительно мирового дрессировщика; как смелого гражданина, умевшего колкими словами дерзновенногошута ранить спесь «сильных мира того»; о Ваших глубоких и интересных наблюдениях и выводах, сделавших Вас одной из знаменитейших фигур современной зоопсихологии; о Вашей любви к детям и о прелести Ваших книг из жизни животных, написанных для детей, будут говорить другие, и я также хочу бегло упомянуть в своем письме.
Мне хочется также вспомнить, что мы встретились с Вами и подружились сейчас же после революции; что Вы с большим тактом председательствовали на некоторых огромных митингах, где в самой острой форме возбужденной тысячной аудиторией ставились различные вопросы и я, по мере сил, отвечал на них.
Не всегда и не все в политике Советов было Вам понятно и симпатично. Вы человек глубочайше миролюбивый, и, как я знаю, Ваше воззрение ближе всего к воззрениям яснополянского мудреца[16], но это не мешало Вам почувствовать великую правду в советском строе и, оставляя в стороне разногласия, в главном остаться нашим попутчиком.
Не всегда могли мы Вам помочь вовремя и в достаточной мере, перетерпеть всяких трудностей Вам пришлось немало, но все-таки, Вы сознаетесь, Наверное, что Советская власть не только в моем лице, вообще шла Вам навстречу, зная, какого ценного человека она имеет в Вас, помогала Вам по мере сил и дала Вам возможность, пережив трудные времена, вступить теперь, в день Вашего юбилея, в качестве заслуженного артиста на путь еще более широкой художественной и научной деятельности.
Чрезвычайно приятно мне было отметить, с каким глубоким сочувствием и единодушием отозвалась на Ваш юбилей вся наша пресса.
Еще раз крепко жму Вашу руку.
Как печально, что проклятый бронхит, который меня душит, не дает мне возможности быть сейчас вместе с Вами.
Я просил мою жену, Наталью Александровну, крепко поцеловать Вас за меня.
Народный комиссар по просвещению