В самом деле, какого черта эти русские все еще цепляются за какие-то клочки своей земли? Все равно Сталинград – немецкий город и немцы никогда отсюда не уйдут. Пора понять, что немцы приходят и никогда не уходят… Так сказал фюрер.

«Хочу описать тебе, дорогая Грета, что делается вечерами у нас в блиндаже… У одного в руках – рубашка, у другого – кальсоны, каждый занят подсчетом наличного состава живности, называемой нами „танками“, – работаем молча… Я не могу думать о будущем, тогда мне становится совсем непереносимо; я надеялся этот день моего рождения провести с тобой, но, увы, провожу его в печальной обстановке… Ну, как тут не разреветься…»

В эти лирические настроения скучающего Карла, превращенного Гитлером в профессионального бандита, но все еще сохранившего за тихим занятием – обшаривания своей рубашки – склонность к меланхолическому раздумью, ворвался гром пушек наступающей Красной Армии. Откуда она взялась? Ведь Гитлер на весь свет трижды побожился, что под Сталинградом уничтожаются ее последние остатки… «У русских даже уже больше нет авиации, – по ночам летают и бомбят какие-то „тихоходные кофейные мельницы…“» (Это «У-2»-то «кофейные мельницы»!) Ну, ладно! Во всяком случае, Красная Армия откуда-то взялась, и взялась так серьезно, что у немцев получилась полнейшая путаница в сознании – ножницы между победными обещаниями Гитлера и жуткой действительностью.

Вместо победоносно нападающей стороны Шестая армия в составе двухсот пятидесяти тысяч человек, отборная – косточка к косточке – немецкая (за исключением двух румынских дивизий), непобедимая, уверенная в Гитлере и в самой себе, – в несколько дней стала обороняющейся стороной. Ее сшибли с правого берега Дона, отшвырнули от Волги – и с юга, запада и севера стали прижимать к Сталинграду.

Нужно отдать справедливость, что в конце декабря Гитлер сделал попытку, и очень серьезную, разорвать окружение Шестой: на выручку ей со стороны Котельникова – с юго-запада – устремилось восемьсот танков с соответственным количеством артиллерии, мотопехоты и автоматчиков, к ним навстречу из окружения вытянулись языком мощные бронетанковые силы Шестой армии. Немцы были уверены в успехе прорыва. Казалось, выдержать такое встречное чудовищное давление – между молотом и наковальней – не могли бы никакие человеческие силы. Но Красная Армия выдержала. Думать надо, что наше командование предвидело этот немецкий маневр и ожидало его. Русские отсекли вытянутый из окружения бронетанковый язык Шестой армии и уничтожили его на берегу Дона в чудовищной танковой битве, затем разгромили и погнали на юг танковые дивизии, спешившие от Котельникова на выручку. Кольцо вокруг Шестой наглухо и навсегда замкнулось и стало смертельно сдавливать ее.