Творческий портрет Толстого-публициста был бы неполон, если б мы не коснулись еще одной стороны его деятельности, до последнего времени явно недооцениваемой. Речь идет о критике художественной.

В годы эмигрантских скитаний, сразу по возвращении на родину Толстой много размышлял о путях развития русского искусства в целом. Многим тогда, особенно в годы гражданской войны, казалось: до искусства ли тут, когда неизвестно, как пойдет жизнь!

Какие бы мрачные тучи ни скапливались над головой, писатель не переставал быть оптимистом, верящим, что в конечном счете одержат верх силы добра и разума. И, полагал он, в годы тяжких испытаний искусство не только не может складывать своего оружия, но, более того, должно ставить перед собой новые сложные задачи жизнестроения.

Он выступает со статьями о живописи («Россия Григорьева», «Перед картинами Судейкина», «Преображение»), театре («Голубой плащ», «Заметки на афише», «Азеф как театральная маска») и таком совсем еще молодом виде искусства, как кинематограф («О кино», «Возможности кино»). Позднее в этот ряд встанут статьи об архитектуре, музыке.

Творческая универсальность А. Н. Толстого воистину удивительна. Работа публициста не была для него временным отступлением от основной деятельности, данью злобе дня (хотя есть у него и оперативные отклики «по поводу», не претендующие на долговечность). Без нее вряд ли писателю удалось бы поддержать в себе на уровне должной активности тот общественно-гражданский тонус, без которого невозможна масштабная, социально значительная работа художника.

[О пьесе М. Горького «На дне»]^*

Впервые – ПСС, 15.

Заметка, написанная Толстым в пору учебы на механическом отделении Петербургского технологического института, – одна из первых попыток будущего писателя обобщить свои представления об искусстве.

Приехав в Петербург из Самары, Толстой активно приобщается к культурной жизни столицы: в первую зиму (1901–1902) смотрит в Александрийском театре пьесы П. Д. Боборыкина «В ответе», А. А. Потехина «Мишура», Шекспира «Сон в летнюю ночь», в МХТ – Г. Гауптмана «Михаил Крамер» со Станиславским в главной роли, в Мариинском театре оперу «Кармен», в Театральном зале Павловой оперетту С. Джонсона «Гейша» (см.: «Алексей Толстой и Самара». Куйбышев, 1982, с. 360–361). Особенно высокую оценку Толстой дает игре актеров МХТ (см. письмо родителям, март 1902 г., там же, с. 222).

Пьесы Чехова «Дядя Ваня» и М. Горького «На дне» Толстой смотрел на сцене МХТ во время гастролей театра в Петербурге в апреле 1903 года.