О роли поэта и художника М. А. Волошина (1877–1931) в своей творческой жизни Толстой вспоминает: «1908 год я прожил в Париже, где дружба с Максимилианом Волошиным привела меня в кружок символистов. В 1909 году, в Коктебеле, слушая переводы с Анри де Ренье Мак. Волошина, я почувствовал (в тот вечер) в себе возможность писать прозу. Тогда же я написал подряд в три дня три маленьких рассказа, полуфантастических из 18-го века. Таково начало моего писания прозы». (См.: «Таково начало моего писания прозы» (неизвестная автобиография А. Толстого). Публикация В. Баранова. – «Литературная газета», 1970, 18 февраля).

В другом выступлении Толстой уточняет, какие именно произведения написаны в 1909 году в Коктебеле, но называет два: «Соревнователь» и «Яшмовая тетрадь» (см.: ПСС, 1, с. 655); опубликованы одновременно под общим заглавием «Два анекдота об одном и том же» в альманахе «Любовь» (1909).

Ренье, Анри Франсуа Жозеф де (1864–1936) – французский поэт и прозаик. В сборниках рассказов («Яшмовая трость», 1897, и др.) стремится эстетизировать дворянский быт XVII–XVIII вв., уделяя много внимания любовно-психологическим сюжетам.

Ремизов А. М. (1877–1957) – писатель. В 1921 г. эмигрировал из Советской России. В своем творчестве ориентировался на архаические формы народного творчества, мастер сказа.

Я был воспитан на Тургеневе… Многие считают язык Тургенева классическим. Я не разделяю этого взгляда. – Отношение Толстого к И. С. Тургеневу проделало большую эволюцию. В детские годы им написано сочинение о Тургеневе «Кто мой любимый писатель?» (Архив ИМЛИ, инв. № 313).

В начале 30-х годов современник свидетельствует, что Толстой Тургенева «мало ценит как художника» (Г. Чулков. Годы странствий. М., «Федерация», 1930, с. 175). Генерал А. А. Игнатьев вспоминает: «Не могу больше читать Тургенева, – вздыхал Алексей Николаевич» (А. Игнатьев. Памяти А. Н. Толстого. – ЦГАЛИ, ф. 1403, оп. 2, ед. хр. 24). См. также статью «Мой творческий опыт рабочему автору» в наст. томе.

Причина подобного изменения – сформировавшийся на основе «теории жеста» взгляд на повествование как на воссоздание жизни «изнутри», от лица персонажа, а не рассказчика. «Если по дороге едут трое – счастливый, несчастный и пьяный, – рассуждал Толстой, – будет три разных восприятия и описания – по интонации, ритмике, словарю». «У Тургенева я буду глядеть его глазами на дорогу и на трех едущих, чувствовать его жесты, – жесты приятного рассказчика у камина… И я восприму дорогу и трех едущих, как его выдумку, а не как плоть…» (Архив ИМЛИ, инв. № 140/103).