Проходя по южной котельной, вспомнил, какой она была зимой прошлого года. Сейчас все ожило. Станция подготовилась к зиме хорошо. Все сделано. Нет лишь запасов топлива.

Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда. СПб., 2014. С. 117–118.

Из дневника востоковеда А. Н. Болдырева

1942 г.

9-е ноября. Шестое, седьмое, восьмое отличаются все крепнущим морозом (до минус 15 с ветром) и частыми дневными и ночными тревогами, с бомбежкой. Мороз и сирена, пальба зениток, ночные одевания, высиживание в передней – настала вторая осадная зима! Правда, нынешние налеты гораздо менее бомбежисты, пока 7-ое и 8-ое прошли в безуспешных попытках прорваться в Кронштадт. Катера прекратили рейсы из-за быстро нарастающего льда и обстрелов. Пешеходные пробеги на вокзал, зоологические драки в трамваях (матросы срывали на остановке у Невского людей с подножки, площадки, меня в том числе, прорывали себе дорогу. 1918 год!), бесплодные мотания от вокзала в Лисьем Носу на взморье, на пирс (километра 3), целый день без еды, на морозе, ветру, в тисках сомнений (ехать – ждать ночь – не ехать) и типичной неразберихи, пожиранье домашних Галиных крох вечером после неудачных этих попыток (и зубы еще болят и болят) – есть от чего измотаться…

Седьмого без пяти 11 вечера – бомба где-то на Кабинетской, дикий толчок, в нашем доме много стекол вылетело. Вчера, 8-го, опять три крепких толчка (слившихся как бы в один), громовые раскаты – говорят, где-то на Боровой. Почему все наш район? Этот удар распахнул рамы у нас и в соседней комнате. Рамы еще не замазаны в комнате. Сегодня утром было только семь градусов. Сегодня день протек так: с утра тревога, как угорелый бегу в лавку, дабы взять хлеб, пока не закрыли. Затем в Академию – о, счастье, эвак почти не двигается никак. Хватаю из ИРЛИ сии тетрадочки обратно и полубегом к дивному зубному старичку, где дивное избавление от болей. В «Северном» за завтраком узнаю капитальные известия об американской высадке в Северной Африке и о разгроме армии Роммеля. Прорицаю: это и есть начало второго фронта!!!

Оттуда в ДУ, откладываю Кронштадт и получаю 50 гр. табаку. Опять тревога, иду обедать (обед хорош) и в Радио, где делать нечего, пишу сие и жду пропуска (будет ли ответ?). Опять тревога. Что-то будет! В этом году на бомбежки реакция гораздо хуже, болезненней, Галя впадает просто в отчаяние. Машутик молодцом. Все женщины моего семейства были против Кронштадта. Так он провалился, принеся вместо подпитки одно истощение и нервичность. Если бы не отладка на моих, на старичка и эвак в Академии и, главное, на неудобство длительного удира из Радио, дающего мне «Северный», великий «Северный», то я бы прорвался и добрался бы хоть полуживой, но на 3–4 дня не стоило. Такие мучения компенсировались бы лишь двух-трехнедельным откормом, но это совершенно невозможно. Эх, опоздал, опоздал военпитовский подспор…