Наталия Петровна Таньшина Русофобия. История изобретения страха

Наталия Петровна Таньшина

Русофобия. История изобретения страха

Светлой памяти Димки и Дена, боевых русских офицеров, ставших мне братьями, отдавших свои жизни во имя Победы над нацизмом, посвящается…

Введение

Введение

Мы оказали большую услугу Европе: со временем её поймут и примут, как всегда принимают с жадностью нашу помощь во время крупных социальных кризисов; но нам никогда не будут благодарны, ибо благодарность перед Россией и её государями стала тяжестью, которая обременяет всех. Нас лучше ненавидеть без причины, чем отплатить нам добром. Из письма графа К. В. Нессельроде барону П. К. Мейендорфу от 25 сентября 1840 года

Мы оказали большую услугу Европе: со временем её поймут и примут, как всегда принимают с жадностью нашу помощь во время крупных социальных кризисов; но нам никогда не будут благодарны, ибо благодарность перед Россией и её государями стала тяжестью, которая обременяет всех. Нас лучше ненавидеть без причины, чем отплатить нам добром.

Русофобия… Слово неприятное и жёсткое. Какое-то отталкивающее. До недавних пор, в принципе, табуированное. Ведь ещё несколько лет назад этот термин в российской политической риторике почти не звучал; в академической среде тех, кто писал о русофобии, воспринимали как политически ангажированных пропагандистов, а использование термина трактовалось как маркер идеологических предпочтений автора. Как, русофобия?! Это же просто пропагандистский приём, это неполиткорректно, нетолерантно! Это ненаучно, в конце концов, изучать какую-то фобию!

Как-то несколько лет назад автору этих строк довелось выступить с лекцией в Нижегородском государственном университете. Название лекции было таким: «Почему нас не любят на Западе, или Истоки европейской русофобии». Лекция ещё не состоялась, но какой поднялся крик в одной из соцсетей среди коллег-историков! «Вероятно, это её не любят на Западе!», «Никакой русофобии нет!» — таков был общий смысл высказываний.

Настал февраль 2022 года. Во многом ставший часом истины. Кровавым, драматичным, но расставившим многое по своим местам. Маски были сброшены. И как историк я буквально воочию увидела, что всё происходившее в прошлом словно оживало на моих глазах. Наблюдая за развитием нынешней ситуации, читая современные французские газеты, я замечала, что всё повторяется. Как только Россия укрепляет свою мощь и защищает свои национальные интересы, тут же повсеместно начинают раздаваться крики о «русской угрозе» и «русском экспансионизме». Замените в книгах, написанных иностранцами о нашей стране в XIX столетии, имя главы государства — и вот она, готовая антироссийская агитка! Весь этот лавинообразный поток русофобских выпадов и выступлений меня не удивил, но поразил своим беспрецедентным масштабом и всеобщностью. Западной всеобщностью, ведь русофобия — это явление западной культуры и происхождения.