Серьёзные исследования русофобии ещё предстоят. Да, интенсивно развивается такое междисциплинарное направление как имагология — изучение Другого, стереотипов взаимного восприятия, и в этом плане создано много теоретических работ. При написании этой книги были использованы и часто цитируются труды известных зарубежных специалистов Ларри Вульфа, Ивэра Нойманна[6], Шарля Корбе[7], Мишеля Кадо[8], Мартина Малиа[9], Алена Безансона[10], — исследователей, писавших не о русофобии, а о Другом. Но тут, как и в случае с Французской революцией, что было отмечено известным французским историком Франсуа Фюре, важно чётко понимать, какой политической позиции придерживается исследователь. Потому что она, безусловно, проявляется даже в научных текстах. Так, в работах Л. Вульфа, М. Малиа, Ш. Корбе присутствует доброжелательный взгляд и стремление понять Россию; книга И. Нойманна более критическая, а, например, в работах известного французского историка и политолога, специалиста по истории России А. Безансона чётко прослеживается негативный настрой против России и демонстрируется полный набор стереотипов и пропагандистских клише.

Под стереотипами понимаются устойчивые, эмоционально окрашенные представления, упрощающие и «огрубляющие» реальность и зачастую воспринимающиеся как сама реальность[11]. Известный американский писатель и политический обозреватель Уолтер Липпман трактовал стереотип как особую форму восприятия окружающего мира, начинающую «действовать ещё до того, как включается разум». По словам исследователя, «впечатление и ранее сложившееся мнение появляются в сознании одновременно. Они перемешиваются <…> Если то, на что мы смотрим, совпадает с тем, что мы ожидали увидеть, стереотип получает дополнительное подкрепление на будущее»[12]. По мнению Рут Амосси, профессора французской литературы и теории литературы Тель-Авивского университета, стереотип — это готовая к употреблению мысль, это существующий в нашем сознании образ банкира или ковбоя, жителя Магриба или крайне правого. При этом стереотип не существует вне контекста, он появляется в момент узнавания модели, существующей в коллективном сознании, то есть стереотип всегда выступает как «предзнание» и «предконструкция» и возникает в тот момент, когда, выбирая характерные черты группы или ситуации, мы узнаём знакомую схему[13]. Очень важно понимать, что представления и стереотипы (и тем более архетипы) предшествуют реальности, зачастую подменяют её и заменяют знания, упрощают мыслительную деятельность за счёт использования готовых шаблонов.