Поиск источников, походивший скорее на охоту за ними, был лишь половиной проблемы в поиске сведений об ЛГБТК-прошлом России. Я должен был проявлять осторожность, когда рассказывал о своей теме работникам архивов, которые охраняют доступ к подведомственным им материалам: как аспирант я не мог наверняка рассчитывать на благожелательный прием, если бы пришел с научной темой об «истории гомосексуальности в царской и советской России». Вместо этого я представил тему моего исследования как историю судебной психиатрии и судебной медицины, что, кажется, обеспечило мне доступ как к юридическим, так и к медицинским записям. Чтобы отвлечь внимание от моего главного интереса – регулирования сексуального и гендерного диссидентства, я иногда практиковал «информационный шум», заказывая выборку случайных файлов, среди которых можно было найти и уголовное дело о мужеложстве. Мои русские наставники посоветовали мне работать таким образом, и в большинстве случаев я именно так и поступал. Хотя все-таки мне удалось найти некоторых отзывчивых архивистов, которые проявили интерес к этой теме и помогли мне, проверяя содержание уголовных дел или добывая материалы, которые были в плохом состоянии, а потому обычно не выдавались на руки исследователям. Опытные российские исследователи, которые знали о конкретных архивных материалах, связанных с гомосексуальностью, давали мне наводки и также помогали получить доступ к редким документам.
К тому времени, как моя книга была опубликована в 2001 году на английском языке, было трудно предсказать, как ЛГБТК-исторические исследования и ЛГБТК-права человека будут развиваться в Российской Федерации в XXI веке. Когда в 2005–2006 годах появилась возможность перевести книгу на русский, я с радостью ухватился за нее. Я считал невероятно важным представить этот материал, а также мои выводы и суждения об ЛГБТК-прошлом именно российской аудитории, для которой они были наиболее актуальны. Подгоняемые сжатыми сроками, переводчики издательства «Ладомир» быстро перевели английский текст на русский. К редактированию текста и справочного материала был привлечен научный редактор, библиограф и коллекционер книг Л. В. Бессмертных.
Оказалось, что сделать перевод, который отражал бы всестороннее понимание и принятие темы, было непросто. Как отметили рецензенты, дискуссии об ЛГБТК-истории на тот момент были недостаточно развиты, поскольку в российских исследовательских институтах и университетах фактически не принимались (а потому и не предпринимались) никакие научные исследования на данную тему[1]. По этой и другим причинам в первом русском издании используются противоречивые, а иногда и нелицеприятные термины для обозначения гомосексуальности, однополой любви и гендерного диссидентства. Научный редактор добавил десятки страниц с библиографическими подробностями, и некоторые из них едва ли имели отношение к теме однополой любви. (Сюрпризом стало включение десяти иллюстраций титульных листов издания «Éros russe / Русскiй эротъ не для дамъ»[2].) Он также значительно расширил многие оригинальные цитаты по русским первоисточникам. Но несмотря на то, что в результате этой работы в англоязычном оригинале было обнаружено несколько мелких ошибок, которые в переводе были исправлены, в первом русском издании непреднамеренно появились новые ошибки.