Другие понятия, использованные в англоязычном оригинале моей книги, вышли из научной моды, но они сохранены здесь, чтобы проиллюстрировать мои мысли в том виде, в котором они развивались и звучали в конце 1990-х. Термины, относящиеся к транс-идентичностям, сегодня очень спорны, они постоянно развиваются. В этой книге я использовал такие понятия, как «женщина с (мужским) пассом», для обозначения людей, которых при рождении назвали женщинами, но которые представляли себя в обществе в мужских гендерных ролях. Сегодня мы можем назвать их трансгендерными мужчинами[4]. Сегодняшним транс-информированным историкам не стоит просто принимать мои интерпретации, сделанные четверть века назад: им следует еще раз взглянуть на те источники, которые я цитировал при обсуждении таких смен гендера (в основном во второй и шестой главах), и решить для себя, как они хотят интерпретировать гендерные идентификации этих исторических субъектов. Исследования истории трансгендерных идентичностей в России и Советском Союзе еще только начинают писаться.

Во введении к первому изданию книги я написал, что «серьезные ученые, занимавшиеся восточноевропейскими исследованиями, уделяли мало внимания сексуальности». К счастью, это уже не так, и сейчас наблюдается живой интерес ученых к советской и российской ЛГБТК-истории. Молодые исследователи прокладывают новые пути, и многие из них – россияне и граждане республик бывшего Советского Союза. Как это ни парадоксально, циничные кампании государственной гомофобии и бесплодные попытки заставить замолчать ЛГБТК-голоса побудили их заняться этой темой.

Среди этого нового поколения – моя студентка Ирина Ролдугина, чье исследование раннесоветских гомосексуальных субъективностей и яростной сталинской атаки на квир-сообщества является предметом ее докторской диссертации[5]. Рустам Александр исследовал позднесоветские правовые и медицинские подходы к гомосексуальности в своей недавней исследовательской монографии[6]. Галина Зеленина изучает национальную и классовую идентификации, которых придерживались советские интеллектуалы, связанные с однополой любовью[7]. Основанное на многочисленных интервью исследование лесбиянок позднесоветского и постсоветского периодов, проведенное Франческой Стеллой, уже стало классическим трудом[8]. Артюр Клеш провел десятки интервью с пожилыми геями и лесбиянками в России и Грузии и обрисовал, как гендер и класс пересекаются с национальной идентификацией в советских квир-идентичностях[9]. Шорена Габуния проследила географию квир-круизинга[10] в Тбилиси[11]. В то время как всеобъемлющие истории ЛГБТК-Украины пока что только начинают намечаться, есть отличные исследования о гомосексуальном поэте и ученом Агафангеле Крымском[12]. Для Беларуси фундаментальным текстом является краткая монография Владимира Володина[13]. Феруза Арипова в настоящее время изучает уголовное преследование мужчин-гомосексуалов в Советской Латвии и других странах Советского Союза[14]. Латвийские ЛГБТК-субъективности и опыт были тщательно исследованы Инетой Липшей и Ритой Рудушей[15]. Работу о квир-идентичностях в прошлом и настоящем в Кыргызстане опубликовали Георгий Мамедов, Нина Багдасарова и Сыйнат Султаналиева[16]. Жанар Секербаева исследовала историю гендерной девиантности в Казахстане[17]. Еще больше работ историков и активистов, чем можно здесь упомянуть, было представлено на конференциях по гомосексуальности и гендерным вариациям в СССР, а также на музейных выставках и в художественных проектах[18].