В конечном итоге, эти «профессионалы» не остались без работы. Они нашли своё место в постсоветской действительности, во многом предопределив суть и формы деятельности некоторых постсоветских государств. Собственно говоря, они и стали верными хранителями той традиции, которая изуродовала жизнь населения СССР. Этому явлению уделила внимание в своей программе «Код доступа» Ю.Л. Латынина. В частности, она заметила, что «то же самое — очень характерная вещь произошла… с советскими силовиками после конца Советского Союза. Советский Союз сдох, а они остались. И все эти прокуроры, НКВДшники, чекисты — все они были заинтересованы в том, чтобы продолжать делать то, что они могут. Они не умели делать бизнес, они не умели управлять государством. Они умели находить врагов. Если врагов нет, то их можно было придумать». В конечном итоге силовые ведомства становятся продолжением уголовного мира. Как заметил по сему поводу А.Н. Илларионов: «Несоблюдение законов, их игнорирование и нарушение превращает государственные силовые структуры в организованные преступные группировки». Тем самым, уголовный мир легитимизируется, действуя уже от имени государства. В этой ипостаси государство начинает преследовать уголовные цели, обеспечивая их достижение сугубо административными средствами. Технология такого поведения в современных условиях получила своё завуалированное, хотя и весьма распространенное, общеизвестное наименование — административного ресурса. Административный ресурс — это крайняя, уродливая форма того, что немецкий юрист Вебер именовал «административным государством». Административное государство так же разнится от своей крайней формы административного ресурса, как полицейское государство от того образования, которое журналисты, киносценаристы и политологи прозвали «ментовским».

Напомним читателю, что под административным ресурсом в настоящей работе понимается такой механизм реализации власти, который обеспечивает с помощью административных методов тотальный контроль за распределением и перераспределением политического, экономического, юридического и идеологического «товара» внутри страны исключительно в интересах соответствующей партии власти.

Под политическим, экономическим, юридическим и идеологическим «товаром» здесь понимаются разнообразные инструменты публичной власти, которые, к великому сожалению, стали предметом самой беззастенчивой купли-продажи со стороны всех заинтересованных и платежеспособных субъектов товарно-денежных отношений в стране. Соответственно, взятки получили с легкой руки одного экономиста наименование административной ренты.

Под административными методами при этом понимаются: проверки налоговых органов, возбуждение уголовных дел, обвинительные приговоры, механизм назначения и отставки судей, в том числе и конституционной юрисдикции, а также руководителей силовых ведомств, организация и проведение выборов, лицензирование СМИ и так далее. Об этом достаточно красноречиво свидетельствуют народные депутаты Украины. Так, один из них утверждает: «В нашей стране люди идут в государственные органы управления, чтобы получить доступ к материальным ресурсам и государственным финансовым потокам. Цель одна — личная нажива, только корыстная мотивация. Появился так называемый административный бизнес. Никаких национальных целей у наших чиновников нет…» («Украинская правда», 26.06.2007 г.). Многолетнее личное наблюдение за происходящим в Украине позволяет утверждать: никакого преувеличения в сказанном нет.

Борьба за власть на постсоветском пространстве, по сути, превратилась в борьбу за административный ресурс, ибо только с его помощью можно было трансформировать бывшую общенародную собственность в частную, лишить свободы или жизни своих конкурентов, защититься от неминуемого в подобном случае возмездия, приобрести собственность за рубежом, вовремя вывезти туда семью, а при случае и выехать самому. На мой взгляд, во время приватизационного марафона вместе с общенародной собственностью в состав имущественной массы самым естественным образом попало и всё государство, практически все ветви публичной власти. Во всяком случае, в отношении важнейшей из них — законодательной — первый Президент Украины весьма компетентно заметил, что «… очень часто законодательные акты, которые производила Верховная Рада, защищали не столько интересы государства, сколько частные бизнес-интересы определённых лиц и определённых структур». О работе другой — судебной — спикер украинского парламента В.М. Литвин предупреждал, что она составляет прямую угрозу национальной безопасности страны. О деятельности исполнительной ветви власти в этом случае говорить, кажется, и не приходится. А ведь судебная власть — единственный страж свободы и прав человека в державе. Без справедливой и сильной, причём ориентирующейся исключительно на права человека, судебной власти всё государство становится пленником частных, партийных, корпоративных интересов. На мой взгляд, в Украине полностью отсутствует правосудие. Функционирование в стране за счёт государственного бюджета совокупности чиновников, которые по недоразумению именуются судьями — не в счёт. Отсутствие же в Украине судебной ветви власти дает основание утверждать о приватизации всего государства, а не только СБУ, относительно которой несколько выше столь категорически высказался спикер украинского парламента.

Ныне в Украине воцарилось полностью приватизированное государство. Причём согласно моим наблюдениям, государство последовательно прошло три круга приватизации, каждый из которых получил наименование согласно сути той партии власти, на долю которой выпал «счастливый» случай временно подмять под себя эту непутёвую державу. Как угадал по сему случаю в статье «Вероятное и очевидное» один весьма сметливый украинский журналист: «Власть одна, а желающих ее приватизировать — трое» («Зеркало недели» — N 34, 13.09.2008 г.). Думается, что в реальности желающих приватизировать государственную власть, например, в СССР было несравненно больше, но на практике удалось, действительно, «сообразить лишь на троих». Может быть это простое совпадение, а может — освященная многими летами весьма устоявшаяся отечественная традиция.

В целом проблема, которая в настоящей работе именуется приватизацией государства, стара как мир. О ней предупреждал ещё древнегреческий историк Фукидид (460–400 до н. э.), отмечавший, что для граждан гораздо полезнее, когда процветает всё государство в целом, а не когда отдельные лица преуспевают, а целое разрушается. О таком разрушении целого в применении к бывшим союзным республикам, в том числе и на территории Украины, далее и пойдёт речь. И здесь следует согласиться с министром печати и информации России (1990–1992) Михаилом Никифоровичем Полтораниным, который в одном из своих интервью справедливо заметил: «Чья собственность — того и государство». Впрочем, на территории распавшегося СССР эта формула действовала в обратном направлении. Здесь скорее оказалась к месту формула доктора социологических наук Ольги Викторовны Крыштановской о «приватизации государства государством».