Относительно дезинтеграции советской империи первому и последнему Государственному секретарю России Геннадию Эдуардовичу Бурбулису (1945–2022) приписывают следующую фразу: «Это был наисчастливейший день в моей жизни. Ведь над нами теперь никого больше не было». Под этой фразой могли бы смело подписаться очень многие участники тех бурных и сомнительных событий. Здесь к месту привести их оценку со стороны многократного депутата Государственной Думы России (1993–2003), режиссёра фильма «Россия, которую мы потеряли» С.С. Говорухина. Так, давая свою интерпретацию произошедшего, он обратил внимание на ту разрушительную роль, которую сыграла в жизни огромной державы политическая борьба между советскими политиками. В частности, он вспоминал как «опытный партаппаратчик Ельцин свалит самого Горбачева, но ужасной ценой, нанеся гигантский ущерб своей Родине, превышающий ущерб от гитлеровского нашествия. Разрушив все экономические и промышленные связи, оставив за границей исконно русские земли, разбив (без единого сражения) русскую армию, бросив 25 миллионов русских людей в лапы националистических правительств — и все это ради одного: чтобы уничтожить Горбачева… этот человек погубил Россию! Сколько на его совести жизней? Миллионы! Скольких людей он уморил голодом, сколько их умерло от разочарования, погибло в войнах и криминальных разборках — это все Ельцин!». Эту мотивацию поведения Б.Н. Ельцина в качестве политического деятеля подтверждает в своих воспоминаниях и Г.А. Явлинский. В частности, он утверждал «что содержание экономической программы Бориса Николаевича не интересует ни в малейшей степени. Его интересует экономическая программа лишь как инструмент борьбы с Михаилом Сергеевичем Горбачевым… Я у него спрашивал: «Борис Николаевич, что вы делаете? Ясно же сказано: нельзя повышать пенсии, закупочные цены. Вы разрушаете всякие надежды на стабилизацию, вы раскручиваете инфляцию». А он отвечал: «Да пенсии и закупочные цены мы потом снизим, нам сейчас надо победить центр»». Собственно, по такому принципу разрушения власти центра в лице президента СССР М.С. Горбачева действовала, практически, вся высшая номенклатура союзных республик. В том числе и одно из её самых крупных ответвлений — украинская. Последняя боролось отнюдь не за достоинство и права человека, за гражданское общество и правовое государство, а за то, чтобы над ней тоже «никого больше не было». Разумеется, что таких ценностей, как Совесть, Справедливость и Право, над ней никогда не было и в помине, поскольку украинская номенклатура была одним из самых серых, агрессивных, тупых, подобострастных и невежественных отрядов во всей большевистской армаде Советского Союза.

Таким вот образом, благодаря «русской» Москве победил и «украинский» Киев. Наконец-то свободно и независимо от кого-либо открылись шлюзы для присвоения общенародной собственности СССР, которая осталась на территории Украины. Оказавшись в распоряжении украинской номенклатуры, эта собственность, как и вся государственная власть, постепенно, по частям стала абсолютно недоступной остальному населению республики. Проще говоря, независимость от собственности и от государственной власти стала единственной формой национальной независимости, которую в полной мере сначала ощутило, а затем и осознало подавляющее большинство населения Украины. Именно на этот условный период и приходится принятие с особым прицелом и проведение в жизнь с особым пристрастием законодательства о приватизации общенародной собственности. Собственность на государство и на имущество, по сути, полностью оказалась в руках очень узкого круга людей, который в книге первой «Комментарий к Конституции Украины» (2000 г.) получил наименование номенклатурной олигархии.

Напомним, что под таковой мы понимаем социальный слой, объединивший бывшую советскую номенклатуру с бывшими королями теневого рынка, которым удалось путём объединения управленческого опыта и теневых финансовых ресурсов утвердить монополию на государственную власть, черпая при этом свои основные доходы из приватизированной собственности.

Именно это явление описывал доктор экономических наук, экс-мэр Москвы Г.Х. Попов: «Бюрократия пошла на сосуществование с частным сектором. Но не в виде многомиллионного лагеря малого и среднего бизнеса, требующего демократии, а в виде сверхкрупных собственников — олигархов, особенно близких по духу номенклатуре. С ними ей проще было договариваться. С ними можно было явно или тайно входить в долю.

Объектом дележа сделали самые «лакомые» куски социалистической собственности — прежде всего добычу вывозимого на мировые рынки сырья. А вот землю вообще оставили под контролем всей бюрократии.

Дележ собственности произвели с использованием шоковой терапии Гайдара, ваучеров Чубайса, залоговых аукционов. Народ был отстранен от дележа собственности. Ограниченная только самоконтролем над собой, а фактически бесконтрольная в доступе к собственности и власти, ельцинская постиндустриальная бюрократия неизбежно пропитывалась коррупцией и криминалом. О новорожденном российском постиндустриализме можно сказать то, что в «Капитале» Карла Маркса сказано о новорожденном капитале: он «источает кровь и грязь из всех своих пор»».