— Я магистр магии, а скоро буду архимагом! Я никого не боюсь! — она махнула рукой, и открывшиеся кандалы с металлическим звоном упали на пол.

— Откуда такая самоуверенность? — потёр руки, разминая. Я опять чувствовал свой источник и прекрасно видел все пять стихий в источнике собеседницы. Не хватало только Силы жизни и воздуха.

— Это не самоуверенность, мой белокурый друг, а опыт. Бояться глупо…

Зазвонил интерком и пролаял по-немецки.

— Пойдем, малый ковен уже собрался, покажешь, насколько ты храбрый на деле, — она встала и скинула с себя хламиду, оставшись в корсете и чулках. Её глаза засветились красным, и фиолетовые свечи в подсвечнике вспыхнули. Дешёвый фокус, я тоже так могу.

— Ну, пойдём, коль не шутишь, — тоже встал и приготовился врубить Щит.

Мы вышли из кабинета и пошли по пустым коридорам, исписанными рунами, из открытых дверей других келий на стены падал холодный свет ночного солнца.

Мы дошли до высоких дверей и вступили в просторный зал. На полу была нарисована знакомая по Питеру огромная звезда Давида, вписанная в окружность, в центре стоял прямоугольный алтарный камень с бороздками кровостока. Во главе каждого луча замерло шестеро женщин в плащах. Я их узнал по источникам — именно они похитили меня. Только Лопухину нигде не было видно — она ехала с нами в минивэне, но сейчас её здесь не было.

— Хочешь меня? — ведьма отставила подсвечник и шепнула на ухо, прижавшись сзади.

— Не очень, — я прикидывал варианты, как справиться со всем ведьмами сразу. Гневом шандарахнуть по площади? Или начать фаерболами пуляться? Не факт, что смогу их вынести одним махом. А какие у них в загашниках атакующие заклинания, проверять не хотелось. Хотя, Щит Бурбонов вроде как абсолютный. Но, например, против ментальных атак — бесполезный.

— А придётся! — она хрипло засмеялась, куснула за мочку уха и стала стаскивать с меня уже потрёпанный фрак. Решил воспротивиться, но не преуспел — вдруг по обонянию резко ударило жасмином, и накатило дикое желание. Ведьма отбросила мой пиджак и принялась за штаны — расстегнула их и стащила вместе с трусами до пола. Стащила и отбросила ботинки, поднялась с колен.

— О, дас ист фантастишь! — она с предвкушением провела по моему зашевелившемуся хозяйству, с каждым ударом сердца поднимающемуся по стойке смирно. Взяла меня за руку и повела к алтарю, я перешагнул через штаны и безвольно пошёл, как телок на убой. Мне надо трахнуть это шикарное тело!

Кардинальша усадила меня на холодный камень и разорвала на мне белую сорочку, с любовью провела пальцами по рельефу мышц.