– Я что-то не понимаю? – спросила Марина, когда мы остались одни. – Я думала Флора его девушка и они живут вместе.

– Знаешь, мне непросто объяснить, что с ними твориться, потому что я сам ни черта не понимаю в их отношениях. Флора последние полгода занималась хозяйством в этом доме, когда Борис сидел в инвалидном кресле.

– Вот это номер. – удивилась Марина, – Борис выглядит крепким спортивным парнем.

– Так и есть, но у него была серьезная травма и он три года не мог ходить. Борис совсем недавно снова встал на ноги. Флора успела влюбиться в него и уверен, что Борис тоже неровно к ней дышит, но по каким-то причинам ничего не происходит. Я почти уверен, что они даже не целовались.

– Ты не догадываешься почему?

– Нет, знаю одно, три года в коляске изменили его и есть еще кое-что. Мы год возили его по лучшим клиникам и в итоге врачи сошлись на том, что Борис безнадежен и никогда не сможет ходить, а он пошел. Я безумно рад видеть его на ногах и мне плевать как именно это случилось, но наверно есть какая-то причина, по которой он не торопится вернуться к прежней жизни.

Марина задумчиво похрустывала пустой пивной банкой. Я не стал ее беспокоить, а откинувшись в кресле стал любоваться закатом. Стереосистема тоже умолкла, и я не захотел ее включать. Меня на время отпустило, никто из прошлого не тревожил мой покой, и я был очень благодарен этим безмятежным минутам.

– Патрик, я хочу нарисовать Бориса и Флору.

– Я думал художники пишут. – пошутил я.

– Картины да, – улыбнулась Марина, – я хотела сделать всего лишь несколько набросков.

Мы услышали, как к дому подъехал автомобиль и вскоре появился Борис.

– Скучаем? – спросил он.

– Да. – ответила Марина, – У тебя есть что-нибудь покрепче этого детского напитка?

– Полно. – рассмеялся Борис, – Что именно изволите?

Марина на минуту задумалась.

– Мед и лимон есть?

– Да. – ответил Борис.

– Тогда идем в дом, сейчас кое-что забодяжим.

Мы перебрались на кухню. Марина осмотрелась.

– Кто тебе интерьер подбирал? – спросила она.