– Откуда мне знать, что плохо, а что хорошо. – ответила она. – Вода отличная, я непременно искупаюсь.

Добравшись до мостков, мы забрались в одну из лодок, и я начал грести в сторону холмов.

– Патрик, ты не хочешь мне рассказать, что же все-таки произошло? – спросила Марина, когда мы уже достаточно удалились от берега.

Я продолжал неспеша грести, думая, о чем я могу ей рассказать и получалось, что очень мало. Почти все было связано с болезнью Риты и тем, что творили ее родители. Марина какое-то время ждала, внимательно рассматривая меня. Потом сказала.

– Патрик, я ценю твое умение хранить секреты, но так у нас ничего не получится. Поверни пожалуйста в сторону леса и слушай меня.

Я кивнул и повернул лодку.

– Все началось летом 99-го. Мне тогда было всего тринадцать лет. Я увидела Бертрана на набережной и подошла посмотреть на его картину. Знаешь это было нечто. До той поры я немного увлекалась живописью и у меня неплохо получалось. Пейзаж Бертрана меня словно пленил. Он совсем не был похож на те картины, что я видела прежде. Он был словно живой, мне казалось, что я запросто смогу шагнуть на полотно и продолжить свой путь. Наверно тогда я поняла, что в картине важно не то сколь тщательно она выполнена, а то какое впечатление производит. Я не могла уйти и продолжала смотреть как он добавляет новые мазки оживляя недостающие детали.

Бертран прервался и посмотрел на меня. Не знаю, что он во мне углядел, но он снял с мольберта картину и закрепил обычный лист для набросков. После этого дал мне несколько карандашей. Сначала мне хотелось бежать от страха. Не перед Бертраном, а перед тем, что мне предстояло сделать, но я нашла в себе силы начать. Моя рука была словно деревянной, казалось, что я не смогу ничего кроме невнятных каракулей и стало еще страшней, а потом я почувствовала его руку на своем плече и все изменилось. Меня перестало что-то тревожить, все словно куда-то подевалось. Я так увлеклась, что не замечала ничего вокруг, кроме листа и кусочка набережной, который я не то, что рисовала, а пыталась перенести на тот самый лист.

Когда я закончила Бертран остался доволен, а я и вовсе была в полном восторге. Я не могла поверить, что это моих рук дело. Этот рисунок я бережно храню и когда-нибудь покажу его тебе. Бертран сказал, что я снова могу прийти если захочу и я стала ходить к нему каждый день. Мы привязались друг к другу и стали проводить время не только за мольбертом. Скажу сразу, у нас ничего не было. Бертран уже тогда жил на грани и очень скоро окончательно ушел на ту сторону.