— А ведь мы с вами до сих пор не познакомились. — Он улыбнулся. Улыбка у него приятная была, идеальная, как с рекламы зубной пасты.

— Меня зовут Анна.

— Очень приятно. А меня Женя. Давайте вот что — я сейчас должен идти, работа, к сожалению… Если бы вы оставили мне свой телефон, я позвонил бы сегодня же вечером. Мне бы хотелось встретиться с вами еще…

Он такой обходительный был, и фразы у него были такие отточенные, словно он целыми днями только и занимался тем, что катался в автобусах, платил штрафы за девушек, и потом заводил с ними знакомства, и стал в этом деле мастером. Но мне он понравился, и, наверное, я была бы и вправду не прочь встретиться с ним еще раз, потому что, когда он извлек записную книжку и ручку, быстро продиктовала ему свой номер. А потом хитро посмотрела на него, словно только что открыла ему секретный шифр к сейфу, в котором лежит что-то очень приятное — приличная сумма, драгоценности или…

Или я с красивым упругим телом, молодая, но знающая толк в кое-каких вещах…

Дождь перестал. Сизый туман плотно лег над серой, промокшей насквозь улицей. Словно кто-то сверху заботливо укрыл страшно простуженный город шерстяным пушистым пледом и подоткнул как следует. Между домов он был особенно плотным и белым. Я достала из сумочки тонкую коричневую сигарку и чиркнула зажигалкой, и дымное облако, сорвавшись с ее кончика, стало частью этого тумана…

Что же было дальше? Сейчас плохо уже помню. Видимо, он позвонил, как обещал, то есть точно позвонил, потому что хотя факт звонка и содержание беседы канули в вечность, зато осталось в памяти, как на следующий день я тщательно собиралась, накладывала макияж бог знает сколько времени, разглядывала потом себя перед зеркалом.

Светлые волосы до плеч, ярко-красные губы, подведенные черным глаза. Устаревший немного образ, нечто вроде Мэрилин Монро, этакая сексуальная простушка с ватой вместо мозгов. Я могла быть разной, и макияж менялся в зависимости от выбранного амплуа, но тогда именно этот имидж был моим излюбленным. Потому что я знала много мужчин, и этот самый тип пользовался у них наибольшей популярностью.

Я не отрывала глаз от большого зеркала в коридоре, стоя перед ним абсолютно обнаженная, и очень нравилась себе. Твердая маленькая грудь, круглая попка, не длинные, но стройные и красивой формы ноги, а внизу живота все гладко выбрито, детская припухлость, непристойно-откровенная и оттого особенно сексуальная.

А потом я стояла на балконе, курила тайком, глядя в серость, простирающуюся до самого горизонта, до растущих на нем кривых зубов дальних многоэтажек. По жести перил стучали капли, шел непрекращающийся октябрьский дождь, консервирующий всю летнюю красоту, закатывающий в огромную банку из прозрачного стекла весь мир, готовясь убрать его на зиму в темный холодный погреб. А в банке этой — покоричневевшие увядшие листья на самом дне, небо, словно алюминиевая крышка, сверху, а между ними — люди, дома, машины и черная, по-осеннему скорбная земля.